В постели с Хабенским - Линда Йонненберг

Михаил и Сондра уходят, Олег выходит вслед за ними. Входит Костя, садится на кушетку. Пауза.

Костя. Николь, как ты могла? И Миша, и Олег, а то, что у вас было с Егором… Ты к нему подбиралась, используя нас? Он работал с нами, ты с нами спала? Так ты чувствовала себя к нему ближе? Да будь у тебя хоть миллион мужиков, мне все равно, но зачем ты меня так обманывала? Я тебя не люблю, я говорил тебе, помнишь? Это не любовь: просто, кроме тебя, у меня ничего нет. Ничего. Я давно привык к одиночеству, но оказаться совершенно одному — это другое дело. Мне даже легко, наверное, потому, что никогда в жизни не было так страшно. Все вокруг чужое, я больше не способен чувствовать, что я вообще здесь делаю? Я не хочу жить, не хочу, это просто не имеет смысла! Я думал, мы с одной планеты, мы понимаем друг друга. А теперь никого не осталось, и сил у меня, по-моему, больше нет, чтобы дергаться. Как там писали про Цезаря? «Он выстриг воздух вокруг себя ножницами». А я, хоть и не выстригал, тоже оказался в черной дыре. Судьбоносная роль, блин. Нет, я не такой умный, как Цезарь, я тебе верил, когда ты о любви говорила, о том, что всегда хочешь быть со мной, что я единственный. Глупо… Странно, я все равно тебя люблю. Любить можно и в одиночестве… но зачем? Зачем вообще что-то делать? Надо наконец остановиться, я устал, я все-таки не железный.