Клон в пальто - Ирина Меркина

Аля послала подальше подругу Верочку и следовала советам подруги Терехиной — старалась вывести Лешку из себя. Но поводов он не давал, и приходилось бесконечно ковырять старые раны. Лешка переносил эти операции со стойкостью христианского мученика.

— А ты знаешь, что Вандербильд — вовсе не Вандербильд?

— Нет, не знаю.

— Так вот, знай. Это Колька Прайсман с факультета ВМК. Мы с ним на втором курсе ездили в Крым.

— А. Значит, ты его не узнала, когда я вас знакомил?

— Узнала! — то была наглая, но святая ложь, во имя высокой цели. Разве, черт возьми, возвращение семейной гармонии — это не высокая цель? — Я узнала, но мне было интересно, что дальше будет. Он ведь не собирался с тобой сотрудничать.

— Правда?

— Конечно правда. Он вообще не занимается автомобилями. Ему надо было только затащить меня в койку.

— И для этого понадобилось идти такими окольными путями? Гольф-клуб, Альпы, Средиземное море?

— А по-твоему, я готова была лечь сразу же?

— Да нет, Аля, я не хотел тебя обидеть. Просто странно.

— Странно то, что ты спокойно уступил меня этому старому козлу. Если хочешь знать, я только из-за этого и поехала с ним. Чтобы тебя разозлить.

Леша замолчал, и Аля с трепетом ожидала неминуемой бури. Должен же быть предел даже у ангельского терпения.

— Разве он старый? — произносил наконец Антонов после бесконечной паузы. — Ведь он учился вместе с тобой, значит, ему должно быть…

Такое даже английской королеве не снилось.

— Ну, скажи честно — тебе абсолютно на меня плевать? С кем я сплю, что я делаю? Да?

— Нет, дорогая, мне совсем не плевать. Я очень люблю тебя. Но я понимаю, что бывают ситуации, когда ты не можешь поступить по-другому. Как в истории с Вандербильдом — тебе это было нужно…

Мне ничего не нужно! Мне нужен только ты, но настоящий! За эти фигли-мигли, за демонстративный уход к другому мужику, Леха Антонов должен был треснуть меня по морде, выставить из дома, порвать в клочки все мои шмотки и подать на развод без алиментов. Или топать ногами, орать, называть меня всеми известными ему похабными словами. Да мало ли что может сделать взревновавший мужик. Но только не мямлить: «Раз тебе нужно…»

Прежний Антонов заполнял собой все окружающее пространство. Нынешнего словно бы и не было, пока в нем не возникала нужда. Дома он тихо сидел за своим компьютером, что-то выискивая в Интернете или высчитывая, а Аля ходила взад-вперед по опустевшей квартире.

— Леша! — звала она тихонько. Рыжий поворачивался к ней, улыбался и делал то, что от него требовалось. Варил кофе, выносил мусор, ехал в магазин или нес ее на руках в постель. А потом Аля снова проходила сквозь его бесплотную тень, словно во дворце, населенном невидимыми слугами.

«Одной мне будет даже лучше, — думала Аля, расхаживая по комнатам, как леди Макбет, и лелея в душе грядущее злодейство, — я буду знать, что я свободна и никому ничего не должна. И Бог меня простит, потому что это не убийство. Ведь настоящий Лешка уже умер давным-давно в зубах у акулы.

Вот именно, он умер. И то, что я сейчас сделаю, лишь поможет успокоиться его душе. Да и моей тоже».

На самом деле Аля была не совсем в этом уверена. Она послала на один религиозный сайт вопрос: как Церковь относится к клонам и считает ли их людьми. Но ей никто пока не ответил. Спрашивать напрямую, сохраняется ли бессмертная душа в единственном уцелевшем пальце, она не решилась.

После Лешкиного отказа продавать машины-утопленники иммигрантам в Америке Антоновы с Нарышкиными почти не общались. Мышкин-Норушкин окончательно бросил автомобильный бизнес и вплотную занялся биржевыми делами, а крепкой дружбы семьями у них никогда не было.

Но теперь Нарышкин нужен был Але позарез. Только у него были такие знакомые, которые через своих знакомых могли навести на нужного человека.

Аля подозревала, что нужного человека можно было найти и через Гнуса, минуя длинную цепочку чужих знакомых. Но Гнусу она не доверяла. Гнус — это такая редиска, которая расколется при первом же шухере (недавно они с Юлькой посмотрели «Джентльменов удачи»). А то и без шухера, просто расколется и все расскажет Антонову. Тем более что у него вдруг возникли неприятности — его детский комплекс «Маленький лорд» закрыли, и Шереметьев находился в мерзейшем расположении духа.