Песня учителя - Вигдис Йорт

Автобус дирижировал их телами, он тормозил, и они наклонялись вперед, возобновлял движение – и они откидывались на спинку сиденья. А когда автобус остановился на светофоре на одном из оживленных перекрестков неподалеку от порта, в этой внезапной обездвиженности мальчик вдруг положил голову ей на колени. Лотта замерла, но подняла руку и погладила его по голове.

Когда зажегся зеленый, автобус двинулся и проехал еще немного, мальчик поднялся и нажал на кнопку. Автобус остановился, и мальчик вышел, больше не глядя на Лотту.

Еще через две остановки она тоже вышла, шагать ей стало тяжелее, словно мальчик переложил на нее свое бремя. И если это действительно так, то это отлично, потому что это означает, что Лотта в определенном смысле помогла ему, забрала его тяжесть, но, возможно, все было наоборот, тяжесть удвоилась и породила другую. Впрочем, скорее всего, отыскать здесь закономерности невозможно, и, наверное, мальчик вышел из автобуса таким же бесконечно грустным, как и прежде. Но что она могла поделать? Ничего!

Дочь написала, что все еще находится в Норвегии и что наткнулась на детский дневник Лотты. Она заглянула в него, хотя записи и не показались ей особенно занятными. Но одна из них – от пятого ноября 1968 года – могла, по мнению дочери, представлять для Лотты особый интерес. В приложении дочка прислала фотографию страницы.

Открыв приложение, Лотта тотчас же узнала свой аккуратный детский почерк, какой было у нее в десятилетнем возрасте:

«Сегодня мама спросила, почему я так странно кашляю, когда делаю уроки. Но объяснить я не смогла. Она расстроилась. Перед сном я об этом подумала еще раз. По-моему, все дело в том, что горло – оно между головой и сердцем. А когда я делаю уроки, то сердца не чувствую. И тогда я стараюсь перекрыть горло, чтобы сердце не пролезло в голову. Вот только если я скажу это маме, она решит, что я просто дурочка».

Спустя несколько дней, ранним августовским утром, когда улицы наполнял грохот школьных автобусов, рычание мопедов, на которых разъезжали пожилые женщины, и воронье карканье, Лотта вспомнила стихотворение об усталом китайском учителе. Она не перечитывала его с тех самых пор, как учила немецкий, ну не удивительно ли? А впрочем, нет. Старому учителю хотелось покоя, поэтому когда в стране началась смута, он решил отправиться за границу. Спустя некоторое время учитель и мальчик, которого он взял с собой, чтобы присматривать за быком, встретили таможенника, который спросил, есть ли у них при себе что-нибудь ценное. Вместо ответа мальчик сказал:

– Он был учителем!

– И он выяснил что-нибудь об этой жизни? – живо поинтересовался тогда таможенник.

– О да! – ответил мальчик.