Песня учителя - Вигдис Йорт

– Это несправедливо, – дрожащим голосом заявил он, ведь сам-то он в любой момент может вернуться в Швецию.

Лотта поняла, что остаться среди обуви было правильным решением.

Тем вечером она решила выбраться в ресторан. Она вызвала такси и попросила отвезти ее в хороший ресторан у порта. Воздух был мягким, темнота – ласковой, соленый морской воздух обдувал ей лицо, за окном замелькали огни и неоновые вывески, и Лотте почудилось, будто она попала в очередной отпуск из прошлой жизни.

Она вышла у расположенного прямо на берегу ресторана, ее провели за столик неподалеку от променада, и Лотта заказала бокал белого вина. Море поблескивало свинцовой серостью, отдыхающие с мокрыми после купания волосами неспешно шагали мимо. По променаду двигалась толпа туристов из Северной Европы – легко одетые, слегка навеселе, туристы всех возрастов поднимали безнадежную греческую экономику. Здесь, в свете фонариков, их принимали с распростертыми объятьями.

Возможно, оттого, что Лотта все свое время посвящала сортировке обуви, она сейчас обращала внимание на то, что для других оставалось незамеченным – на группки молодых мужчин с сигаретами, топтавшихся дальше на пляже, там, где фонарей не было, возле рыбацких сетей и мусорных контейнеров. Их лица подсвечивались лишь тусклыми огоньками сигарет, но кто эти мужчины – сирийские ли беженцы, североафриканские авантюристы или греки, у которых на ресторан нет денег, – Лотта не знала. А вот африканские женщины, торгующие деревянными фигурками и украшениями, – видимо, нелегальные беженки, потому что при появлении полиции – а происходило такое довольно часто – они убегали и прятались.

Вернувшись на такси домой, Лотта поужинала привычными макаронами и легла спать, предвкушая, как утром поедет на склад.

На складе она проводила день за днем. Здесь чувствовала себя как дома и училась сортировать обувь в том же темпе, что и Эйрини Прекор. Норвежские лыжные ботинки на шнуровке, какие носили в восьмидесятых; детские ботиночки, совсем новые.

Когда Эйрини Прекор отправлялась на обед, Лотта и другие сортировщики следовали за ней. Они жевали багеты и салат, пили чай или газировку и по большей части молчали, но однажды с островов вернулась одна из прежних сортировщиц. Она возвращалась домой, в Англию. Девушка показала ей фотографии с побережья, и все заохали: «Но это же ужасно!»

– А вот это еще хуже! – сказала девушка и показала другие снимки.

– Кошмар! – подхватили сортировщики.

– И самое жуткое. – Англичанка развернула телефон.

– Безумие! – согласились остальные.

Эйрини Прекор поднялась и направилась в обувной зал. Лотта последовала за ней.

Тем же вечером она обнаружила, что срок действия ее паспорта истек. Она тотчас же написала в посольство Норвегии в Афинах и договорилась, что подъедет на следующее утро. По телефону ее по-норвежски спросили, срочное ли дело, и Лотта ответила утвердительно. Иметь при себе действующее удостоверение личности необходимо.

Она зашла в спальню и открыла крышку чемодана. Потертые джинсы и такие же рубашки, и к тому же на улице так жарко, что пора бы купить шорты или летние брюки и несколько рубах с коротким рукавом. Лотта отправила Эйрини Прекор сообщение, предупредив, что следующий день пропустит, и объяснив почему.

Проснувшись утром, она быстро встала, приняла душ и привела себя в порядок, но от кофе и завтрака отказалась, решив потерпеть до Афин. На этот раз Лотта села на автобус, идущий в противоположном направлении, потом пересела на метро, доехала до станции «Мегаро-Мусикис» и оказалась в респектабельном районе с широкими аллеями и старыми раскидистыми деревьями, с дорогими магазинами, где продавалась одежда и предметы интерьера.

Лотта купила две пары широких летних брюк и несколько одноцветных рубашек с коротким рукавом, зашла в ресторан и, выбрав столик под цветущей шелковицей, заказала кофе и завтрак, а дожидаясь заказа, сбегала в туалет переодеться. С чашкой кофе в руках, в новой легкой одежде Лотта почувствовала вкус жизни, какого давно уже не ощущала. Стыдиться этого она не станет, но велела себе никогда не забывать, какую радость приносят чистое тело и новая одежда.

Лотта закрыла глаза и поблагодарила.

Спустя час она вошла в норвежское посольство, и прохладное, скромно обставленное помещение тут же показалось ей домом. В назначенное время ее провели в просторный кабинет и усадили на стул, а приветливый сотрудник посольства посмотрел на ее просроченный паспорт. Резких вопросов ей не задавали, напротив – ее собеседник горел любопытством и выражал восхищение ее работой на складе, хотя Лотта ничего вразумительного рассказать не могла. Он спросил, поедет ли она дальше, в лагеря беженцев, и удивился, когда она покачала головой. Он поинтересовался почему, но ответить толком у Лотты опять не получилось. Видимо, она утратила способность общаться с людьми. А может, у Лотты никогда ее и не было.

Спустя пятнадцать минут ей сообщили, что ее новый паспорт будет готов через полторы недели.

Времени у нее было много, и она решила дойти до автовокзала пешком. Она открыла на телефоне карту и проложила маршрут, но выйдя из посольского городка, оказалась в довольно людном районе. Однако время было раннее, и вокруг она не видела ни школьников, ни рабочего люда, зато повсюду топтались молодые парни – наверное, сирийские беженцы или безработные греки, а назойливые африканские нелегалы совали ей безделушки и солнечные очки. На каждом свободном пятачке асфальта и клочке земли расположились цыганские семьи и бездомные местные. Они сидели на картоне и выглядывали из импровизированных палаток.

Лотта прибавила шагу, но испугавшись, что попала в опасный район, крепче вцепилась в сумку. Она отыскала такси и попросила довезти ее до автовокзала, где прошла на платформу, с которой через час отправлялся автобус до Пирея, и села на скамейку. Перед Лоттой тут же возник бедно одетый мальчик. Одной рукой он протянул Лотте бумажный стаканчик, а другой показал себе на рот. Крепко сжимая сумку и бумажник, Лотта вытащила десять евро и бросила их в стаканчик. Мальчик заулыбался, и Лотта порадовалась.

Лотта дошла до киоска, где купила газету на английском и бутылку воды, и вернулась на скамейку. Попрошайка вернулся. Он снова протянул ей стаканчик, но ведь она уже дала ему денег! Но мальчик стоял, не сводя с нее глаз, и тряс стаканчиком прямо у нее перед носом. Стаканчик был пуст.

– Я тебе только что дала денег, – сказала она по-английски, но он сделал вид, будто не понимает. Или он и впрямь не понимал? А может, это уже другой мальчишка? Все они на одно лицо! Или мальчишка тот же самый, но решил, что к ней еще не подходил? Ведь все они одинаковые, эти белые пожилые тетки из Западной Европы, которые носят одежду из льна и приезжают сюда как туристы или волонтеры. Она схватила пакеты и отошла в сторону, оставив на скамейке лишь пакет со старыми джинсами. Не доходя до угла, она повернулась. Пакет с джинсами исчез.

Через полторы недели, забирая свой новый паспорт, Лотта постаралась не задерживаться и управилась всего за час.