Хорошее соседство - Тереза Энн Фаулер

Собираясь ехать на урок музыки, Ксавьер сидел в машине – включил зажигание, пристегнул ремень, поставил Санела Реджича^[12] и вдруг заметил записку под дворником со стороны водительского места.

Он расстегнул ремень, открыл дверь, достал записку и прочитал:

Сегодня мне хочется кукурузного хлеба с черникой. А тебе? Встречаемся на нашем углу в 9.30. Поделюсь с тобой или тащи картошку с сыром.

– Наконец-то, – сказал Ксавьер. Он так давно не получал новостей от Джунипер, и это молчание убивало. – Но, черт возьми, ненавижу кукурузный хлеб… – он улыбнулся.

В девять тридцать он приехал, и она уже ждала его. Небо потемнело до глубокого фиолетового оттенка, стрекотали сверчки, древесные лягушки громко пели во дворе, за забором. Воздух казался сладким от запаха гардений.

Ксавьер не принес с собой еды; он слишком нервничал, чтобы есть. Джунипер занимала все его мысли с их полу-свидания. Он искал в Интернете ее фото, желая увидеть хоть что-то, пусть даже крошечное, на что направить свои чувства, пока он ждал. Но не нашел почти ничего. Лишь одно фото в газете, двумя годами раньше, на котором она с другими детьми церкви Новой Надежды раздавала еду пострадавшим от урагана.

Но теперь перед ним стояла Джунипер, настоящая Джунипер, в шортах и футболке, со стянутыми в хвост волосами, и она улыбалась ему с радостью и облегчением.

– Ты нашел записку, – сказала она вместо приветствия.

– Примитивные технологии. Мне это нравится, – он сжимал и разжимал пальцы. Он был взволнован. Счастлив. Испуган. – Мой учитель музыки – большой фанат примитивных технологий. В жизни не возьмет в руки электрогитары. Я их тоже не люблю. Но в том, чтобы повернуть назад, есть свои плюсы, да? Это, ну, полезно для души.

– Повернуть назад? – она вопросительно посмотрела на него.

– Глупости. Не бери в голову, – он чувствовал себя глупо и стыдился того, что нервничал. Девушки не любят нервных. Мужчина должен быть спокоен и сдержан, должен держать эмоции под контролем.

– Нет, расскажи, – попросила Джунипер и посмотрела на него, и на секунду ему показалось, что ее взгляд намекает на поцелуй. Ему хотелось ее поцеловать. Его сердце колотилось. Какое безумие. Он никогда не ощущал таких чувств к девушке, такого волнения, такой робости. Почему сегодня все гораздо сложнее, чем в тот первый вечер?

Он неуверенно посмотрел на нее и спросил:

– Присядем?

– Давай.

Он не поцеловал ее. А, наверное, нужно было?

Они сели на траву друг напротив друга. Она сказала:

– Прости, но я уже съела хлеб. Мне так стыдно…

– Да я терпеть его не могу, так что…

– Да? Ну тогда здорово!

– Хорошо, что это была не…

– Картошка с сыром, – закончила она, и оба рассмеялись. Его пульс чуть замедлился.

– Но я хочу знать, – продолжала Джунипер, – что для тебя значит повернуть назад?

– Чуть… снизить уровень ментального шума. Мы живем в мире высоких технологий, верно? Ноутбуки, компьютерные игры, бесконечные потоки информации. Наши экраны и наушники – будто провода, соединяющие нас с жизнью. Но классическая гитара – просто дерево и струны, и этого достаточно, чтобы сердца людей сжались от боли, или наполнились счастьем, или успокоились… Каждая гитара может рассказать историю. Ее техника так проста, но эффект – такой сильный. И апгрейда она не требует, – он улыбнулся.

– С книгами тоже так, – заметила Джунипер. – Бумага и чернила, только и всего, но, когда я была маленькой, книги дарили мне надежду. Мне казалось, что у меня есть друзья. Казалось, однажды со мной случится что-то хорошее.

– И случилось, – Ксавьер указал на бассейн и дом.

– При чем тут это? Вот что мне нравится, – она обвела рукой их обоих.

– И мне.

Она смотрела на него, закусив нижнюю губу, потом тихо спросила:

– Ты… ты хочешь меня поцеловать?

Он придвинулся ближе, положил руки ей на плечи. Она обняла его за талию. Они любовались друг другом в вечерних сумерках. Она пахла как цветы. Ее руки жгли его кожу через футболку. Он взглянул на ее рот, закрыл глаза и прижался губами к ее губам. Его сердце вновь подпрыгнуло, что отозвалось во всем теле.

Оторвавшись от его губ, она спросила:

– Я все правильно делаю? Я раньше не…

– Ты прекрасна, – сказал он.

– Нет, ты прекрасен.

– Ты чудесно пахнешь.

– Нет, ты.

Это становилось игрой.

– Мне нравится твой голос, – сказал он.

– Да? А мне твой. И еще твои сережки.

Он коснулся рукой двух маленьких сережек в правом ухе.

– Джозеф говорит, я должен носить бриллианты. Представь, что это они.

– Бриллианты примитивны, – сказала Джунипер и поцеловала его в ухо, – но не так примитивны, как металлические серьги, – и в подбородок, – а это, – и в губы, – еще примитивнее.

– Я же говорил – в том, чтобы повернуть назад, есть свои плюсы.

Простейшее из удовольствий – целоваться в темноте под звездами.