Повести монгольских писателей. Том первый - Цэндийн Дамдинсурэн

Что же было видно сейчас в хваленый американский бинокль? Никаких монгольских войск и никаких приготовлений к военным действиям подполковник Хау Ен не заметил.

Перед ним открылась широкая гобийская степь Бор-Цонжи и покрытые снегом блестящие вершины величавого Алтайского хребта. Горы были затянуты облаками. Казалось, это безбрежный океан простирался перед ним, и Хау Ену представилось, что он плывет на корабле по этому океану. И вдруг корабль налетает на ледяную глыбу и тонет. Надежды на спасение нет… но вот доска… Ухватиться хотя бы за нее… Хау Ен пришел в себя и с тяжелым вздохом отнял бинокль от глаз.

Подполковник решил сделать короткий привал в лесу и отдал приказ расположиться на отдых. «Перед боем надо выпить», — подумал он и, достав бутылку, начал пить прямо из горлышка. Солдаты последовали его примеру. Закусив просяными лепешками, они направились к реке и начали умываться, как будто готовились к торжественному параду. Но река Будун-Харгайту, быстро несясь между крутых берегов, тоже говорила им: «Не оскверняйте мои священные воды. Вам ничто не поможет. Здесь вы найдете себе могилу».

Западные вершины гор осветились нежными золотыми лучами утреннего солнца. Причудливые, иссеченные ущельями скалы Байдак-Богдо напоминали морщинистое лицо старика.

Подвыпившие солдаты теперь были готовы на все. Они сели на коней и поехали вниз по течению реки.

* * *

Семь пограничников спустились отдохнуть к реке. На посту остался Тэгшэ с двумя товарищами. Он не спал всю ночь, и глаза у него слипались, но за все время военной службы не было случая, чтобы Тэгшэ заснул на посту.

Он посмотрел на высокие деревья, росшие вдоль берега реки, и вдруг заметил, что оттуда вылетели птицы, будто их кто-то спугнул. Усталость словно рукой сняло. Тэгшэ бросил быстрый взгляд на своих товарищей, и все трое стали внимательно всматриваться в ту сторону, где пролетели вспугнутые птицы.

Вскоре между деревьями показались пятеро всадников. Штыки их винтовок блестели на солнце. Они медленно ехали по берегу, а за ними двигался большой конный отряд.

При виде их Тэгшэ стиснул зубы. Лицо его потемнело. Не проронив ни слова, он выстрелил в сторону северного склона горы, давая знать товарищам, что появился враг.

Бойцы тотчас же залегли, рассматривая в бинокль приближающийся отряд.

Враги были одеты в серые брюки и гимнастерки и высокие шапки с козырьками.

Хаинхирва быстро написал донесение капитану Майдраку и подозвал бойца Пэлжи.

— Доставь это донесение на заставу, и как можно скорее. Если что случится, уничтожь его. Будь осторожен. Сейчас их пятьдесят человек, но, может быть, еще подойдут. Выбери самого лучшего коня и поезжай.

Пэлжи повторил приказ.

— Ты возьми моего коня, с белой отметиной на лбу, — сказал Тэгшэ и, подойдя к гнедому, подтянул покрепче подпругу. Затягивая ремни, он снова вспомнил прежнего хозяина коня, командира роты товарища Нехита.

Он вспомнил, как в конце мая 1947 года они изгнали за пределы Монголии непрошеных гостей, но чуть было сами не попали в ловушку, как потом их часть преследовала разгромленные остатки большого вражеского отряда и Нехит ехал тогда на этом коне.

Вспомнил Тэгшэ, как конь, на котором ехал он сам, закусив удила, понес его в сторону, и Нехит строго сказал, когда он вернулись на заставу: «Запомни, товарищ, от части отрываться нельзя».

После этого в одном жестоком бою конь под Тэгшэ был убит. Не желая, чтобы врагу достались седло и сбруя, Тэгшэ взвалил их на плечи, но Нехит подъехал к нему и сказал:

— Ты смелый, Тэгшэ, но я говорю тебе как офицер: брось седло и сбрую и думай только о том, как скорее выйти из окружения.

И вот теперь на этом самом гнедом коне с белой отметиной на лбу поскакал Пэлжи. Лишь только он натянул поводья, гнедой заржал, настороженно поднял уши и покосил глазом, словно знакомясь с новым хозяином. Прошла минута, другая, и оба они исчезли среди скал.

А враги окружали безымянную высоту со всех сторон. Их было больше ста пятидесяти человек. Когда они подступили совсем близко, Хаинхирва сложил ладони рупором и крикнул:

— Стой! Бросай оружие!

Гоминьдановцы остановились, словно стая волков, услышавшая окрик охотника. Хаинхирва крикнул вторично:

— Бросай оружие!

— Товарищ старший лейтенант! Что же это такое? Давайте откроем по ним огонь, — нетерпеливо проговорил обычно скупой на слова Давадоржи.

— Нет, — сказал Хаинхирва, — открыть огонь мы всегда успеем. Мы не хотим войны, мы защищаем мирную жизнь, и нам не следует открывать огонь первыми.

Затрубил рог, и гоминьдановцы, оставив в лесу лошадей и верблюдов, пешим строем двинулись на безымянную высоту, открыв огонь по девяти монгольским пограничникам.

Хаинхирва посмотрел на часы. Было ровно девять. Он приказал:

— Чойжин, Баин и Гончикцыбик, займите позицию на южном склоне. Я с Дандархайдабом останусь здесь. Гиван, Давадоржи и Тэгшэ, перейдите к северу. Архад, ты будешь смотреть за лошадьми. Ждите сигнала — красную ракету, и только тогда открывайте огонь.

Бойцы быстро заняли позиции, указанные командиром.

И тут на высоту, где залегли девять монгольских пограничников, со свистом обрушился дождь мин и гранат. Пулеметные очереди дробили камни.

В ясное голубое небо взлетел столб дыма и земли. Все вокруг заволокло черной пеленой, и казалось, скалы вот-вот рухнут от грохота.

Гоминьдановцы подходили все ближе и ближе. Уже ясно была слышна ругань и команда офицеров. Пограничники, разбившиеся на три группы, с нетерпением ждали сигнала, чтобы открыть огонь.

Хаинхирва снова посмотрел на часы. Было десять минут десятого. Он выпустил ракету. Яркая красная полоса прорезала густую пелену дыма и ушла в небо. Не успела она погаснуть, как в северной части высоты раздался треск пулемета Тэгшэ. К Тэгшэ присоединились Гиван и Давадоржи.

Пограничники вели прицельный огонь — каждая пуля сражала врага.

Гоминьдановцы относили убитых и раненых в тыл, но наступления они не прекратили и упорно лезли вперед, обходя высоту со всех сторон. Пограничникам стало ясно, что их хотят захватить живыми. Архад, охранявший лошадей в ложбине, был убит. Оставшиеся без присмотра лошади стали метаться. Вдруг, поднимая пыль, они устремились вниз по склону, по направлению к заставе, и исчезли из виду.

Хаинхирва отдавал команду за командой:

— Огонь, огонь! Сменить позиции! Дандархайдаб, принеси винтовку Архада!

Дандархайдаб выполнил приказ, но когда он вернулся, Хаинхирва увидел, что боец ранен в грудь. Лицо у него побелело, он тяжело дышал и с трудом, стиснув зубы, открывал ружейный затвор. Хаинхирва перевязал ему рану. Бинт сейчас же пропитался кровью. Хаинхирва приложил руку к его холодеющему лбу и дал напиться из фляжки.

— Командир, — чуть слышно проговорил Дандархайдаб, —