Повести монгольских писателей. Том первый - Цэндийн Дамдинсурэн

Ну, теперь я спокоен.

Идэр по-своему прав. Мне уже тридцать три года, и можно было опасаться, что меня ожидает холостяцкая участь. В другое время его шутка, пожалуй, меня бы обидела, но перед свадьбой я вообще не способен был сердиться.

День свадебного пира наконец настал. Хотя небо было удивительно чистым, все же на моем горизонте появилось маленькое облачко: Дулма обещала прийти к девяти часам утра, стрелка показывает час дня — Дулмы все нет.

Скоро начнут съезжаться гости. Когда они появятся, положение мое будет не из приятных. Опоздать в такой день! Да и брат со своей женой, собравшиеся помочь мне по хозяйству, также не показываются.

Не бросить ли все и отправиться на розыски Дулмы? А гости? Неужели они будут гнаться за женихом, в то время как жених гонится за невестой? Нет уж, лучше подождем дома.

Я нетерпеливо бродил по комнате. На столах — вина, закуски. Пытаясь как-нибудь убить время, я то и дело передвигал бутылки. Затем я зашагал из угла в угол. Тревога моя не уменьшалась, напротив — она увеличивалась с каждой минутой. Я подошел к окну и облокотился на подоконник.

Улица была залита солнечным светом. Торопливо проносились внизу машины, мчались конные, мелькали пешеходы. На другой стороне виднелось большое белое здание. Заливая все золотыми лучами, горело в окнах дома летнее солнце. Озаренное им здание словно светилось. Заглядывали в высокие окна тополя. Сквозь их зеленую листву я разглядел женщину с ребенком. Она вышла на балкон. Легкий ветер прошелестел в листве, в глазах зарябило. Лицо женщины на балконе вдруг превратилось в какой-то сказочный, распустившийся в листве цветок.

Что-то нашептывая своему ребенку, женщина улыбалась. Ее улыбка была такой радостной, словно в ней воплотились любовь и мирное цветение нашей жизни. Я подумал: «Дулма вскоре вот так же прижмет к груди младенца. Дулма станет матерью, она подарит миру новую жизнь. Нет на земле ничего более прекрасного, чем мать — источник жизни».

В дверь постучали. Решив, что это Дулма, охваченный озорным чувством, я забрался под стол. Увы! То пришли мой брат с женой. Брат держал в руках игрушку и корзинку с продуктами.

Я, должно быть, походил на тарбагана, покидающего на восходе солнца нору. К счастью, брат с женой не заметили, что я вылезаю из-под стола. Они изумленно разглядывали уставленные винами и яствами столы.

— Ты все же намерен справить свадьбу? — спросил брат.

Задетый нелепым вопросом, я раздраженно спросил в свой черед:

— Неужели так трудно было прийти вовремя?

Брат и его жена переглянулись, потом посмотрели на меня.

— Разве… разве Дулма-гуай не уехала в худон?

Тут настал мой черед удивляться.

В худон? Э, да они решили надо мной подшутить! А может, намереваются таким образом оправдать свое опоздание?

Я внимательно посмотрел на обоих. Лица их были серьезны, они выражали сожаление.

— Не пойму, о чем вы тут толкуете! — проговорил я.

— Нам сказал Тогс. Он ведь работает вместе с Дулмой. Тогс сказал: Дулму срочно вызвали на операцию в Южно-Гобийский аймак. Мы были уверены, что свадьба отложена, и не спешили. Заглянули по пути в магазины, купили продуктов и для своего мальчика вот эту игрушку…

Поглядывая то на брата, то на его жену, я начинал понимать: они вовсе не пытаются меня разыграть. Перед празднично накрытыми столами я почувствовал себя шахматным королем, которому объявили мат.

Положение мое было незавидным. В пять часов начнут собираться гости, а главная-то фигура на шахматной доске отсутствует.

История невиданная и неслыханная: пригласив на свадьбу гостей, невеста укатила в Южно-Гобийский аймак!

Бывают на свете, конечно, такие легкомысленные пары: едва познакомившись, они мчатся в загс. Через несколько месяцев клятвы, которые они надавали друг другу, позабыты, совместная жизнь становится тягостной, и выясняется, что они не сошлись, видите ли, характерами. Для таких людей зарегистрироваться, а затем развестись — дело обычное. Но ведь Дулма не из их десятка. Для нее жизнь — не забава, а люди — не игрушки. Да оно и не могло быть иначе: такие люди, как она, справляют свадьбу только раз в жизни.

Размышляя таким образом, я все же был охвачен тревогой. Взглянув на часы, я изумился: «Как! Три часа? Дурацкие, видно, часы — они всегда спешат. Ведь на них только что был час дня…» Но и ручные часики показывали три. Тяжело вздохнув, я обменялся взглядами с братом и его женой.

— Почему Дулма ничего не сказала мне о своем отъезде?

В старину говорили: «Не хвали девку до свадьбы, она еще себя покажет». Не может быть, чтобы поговорка эта относилась к моей Дулме.

— Но отчего же она умолчала? Можно было предупредить гостей. И как мне поступить сейчас?

Зазвонил телефон. Нет, не Дулма. В трубке прозвучал мягкий мужской голос:

— Прошу прощения, — начал незнакомец. — Дулма дала мне к вам срочное поручение, но я потерял номер вашего телефона, а адрес ваш мне неизвестен. Так вот, я звоню с опозданием. Дулма выехала ночью на срочную операцию в Южно-Гобийский аймак. Она не успела вас предупредить — когда жизнь человека в опасности, дорога каждая минута. Помнится, вы сами писали: «Поединок врача со смертью решают секунды». Сказано верно… Так вот, Дулма не успела вам позвонить. Она просила меня это сделать, но, как на грех, я потерял номер вашего телефона. Что вы говорите?

Он, видимо, еще к кому-то обращался.

— Ладно. Простите, — сказал он мне, — я попрошу вас чуточку подождать — меня тут вызывают.

В телефоне что-то щелкнуло.

— Алло! Алло! — закричал я, но трубка молчала.

Подержав некоторое время в руке, я медленно опустил ее на вилку. Холодные капли пота ползли по моему лицу. Мне стало душно. Я расстегнул ворот рубахи, вытер лоб платком.

В комнате тишина. Только тикают часы. Но внутри у меня бушевала буря.

Брат, все время нетерпеливо поглядывавший на меня, спросил:

— Как же обстоит дело?

— Что вы стоите тут, как истуканы? — отозвался я с раздражением.

— Значит, она приедет?!

Они по-своему истолковали мои слова. Жена брата чуть не запрыгала от радости, а брат, собираясь, видно, взяться за дело, отложил в сторону игрушку. Я не в силах был разочаровывать их и сказал:

— Чуточку подождем. Мне должны сейчас еще раз позвонить.

И я передал им вкратце содержание разговора по телефону.

Жена брата налила мне пиалу холодного чая. Возвратив ей пустую пиалу, я опустился в кресло. В полном молчании поглядывали мы на телефон.

Звонок нарушил наше оцепенение. Все сразу вскочили, я схватил трубку.

— Простите, это опять я. Вы, пожалуй, заждались. Я был