Самая красивая женщина в городе - Чарльз Буковски

На следующий день я позвонил в редакцию. Девчонка на телефоне была в слезах:

- Мы пытались найти вас вчера вечером, Буковски, но никто не знает, где вы живете. Это ужасно. Все кончено. Конец. Телефон звонит все время. Я тут одна осталась. Вечером в следующий вторник мы проведем планерку, попытаться оживить газету. Но Хайанс забрал всё - все статьи, подписной лист и машину Ай-Би-Эм, которая ему не принадлежала. Нас обчистили. Ничего не осталось.

Ох, у тебя милый голосок, крошка, такой грустный-грустный милый голосок, хорошо б тебя выебать, подумал я.

- Мы думаем, может, нам газету для хиппи начать. Подполье сдохло. Появитесь, пожалуйста, дома у Лонни во вторник вечером.

- Попробую, - ответил я, зная, что меня там не будет. Вот оно, значит, как - почти два года. И всё. Легавые победили, город победил, правительство победило.

Порядочность снова вышла на улицы. Может, фараоны престанут меня штрафовать при одном виде моей машины. И Кливер перестанет слать нам записочки из своего убежища. И повсюду можно будет купить Лос-Анжелес Таймс. Господи Иисусе Христе и Царица Небесная, Жизнь - Печальная Штука.

Но я дал девчонке свой адрес и номер телефона в надежде, что когда-нибудь у нас с нею получится на матрасе. (Харриет, ты так и не приехала.)

Однако, приехал Барни Палмер, политический обозреватель. Я впустил его и откупорил пиво.

- Хайанс, - сказал он, - вложил в рот пистолет и нажал на курок.

- И что?

- Заело. Поэтому пистолет он продал.

- Мог бы еще разок попробовать.

- Да тут и на один раз храбрости должно хватить.

- Ты прав. Прости. Ужасный бодун.

- Хочешь знать, что произошло?

- Конечно. Это ведь и моя смерть.

- Ладно, значит, во вторник вечером пытаемся мы номер подготовить. Твоя колонка у нас была, и слава Христу, длинная, потому что материалов не хватало. Могли все страницы не заполнить. Появился Хайанс, глаза стеклянные, вина перепил. Они с Черри снова разбежались.

- Бр-р.

- Ну. Ладно, страницы пустые. А тут Хайанс еще постоянно под ногами путается. В конце концов, поднялся наверх и вырубился на диване. Только он свалил, как номер начал собираться. Мы закончили, сорок пять минут остается, чтоб в типографию успеть. Я говорю: давайте я отвезу. И тут знаешь что?

- Хайанс проснулся.

- Откуда ты знаешь?

- Вот такой уж я.

- Короче, он стал настаивать, что отвезет номер в типографию сам. Закинул все в машину, но до типографии так и не доехал. Мы на следующий день приходим, а на столе записка, и всё вычищено - Ай-Би-Эм, подписной лист, всё...

- Я слышал. Ладно, давай на это так посмотрим: он всю эту чертовню заварил, значит, вправе и закончить.

- Но Ай-Би-Эм-то - не его. За нее он может запопасть.

- Хайанс привык запопадать. Он от этого цветет и пахнет. У него вся яйца в кучку собираются. Слышал бы ты, как он орет.

- Но дело-то во всех этих маленьких людях, Бук, в тех, кто за двадцать пять баксов в неделю вкалывает, кто все бросил, чтобы газета выходила. У которых подметки картонные. Кто на полу спит.

- Маленьких людей постоянно в очко вдувают, Палмер. Такова история.

- Ты говоришь, как Монго.

- Монго обычно бывает прав, хоть он и сукин сын.

Мы еще немного поговорили, и все закончилось.

В тот вечер на работе ко мне подошел черный верзила.

- Эй, братан, я слыхал, твоя газета накрылась.

- Точно, братан, а где ты слыхал?

- В Л.А.Таймс, первая страница второй секции. Вот они радуются, наверное.

- Наверное.

- Нам ваша газета нравилась, чувак. И твоя колонка тоже. Настоящий крутняк.

- Спасибо, братан.

В обеденный перерыв (10:24 вечера) я вышел и купил Л.А.Таймс. Перешел с нею через дорогу в бар, взял себе кружку пива за доллар, зажег сигару и подошел к тому столику, где светлее:

РАСКРЫТУЮ ПИЗДУ ЗАШКАЛИЛО

Раскрытая Пизда, вторая крупнейшая подпольная газета Лос-Анжелеса, перестала выходить, сообщила в четверг ее редакционная коллегия. Газета не дожила 10 недель до своей второй годовщины.

"Крупные долги, проблемы с распространением и 1.000-долларовый штраф за непристойность по приговору суда в октябре месяце способствовали распаду газеты," заявил Майк Энгел, исполнительный редактор газеты. По его оценкам, последний тираж газеты составил 20.000 экземпляров.

Однако, Энгел и другие члены редколлегии убеждены, что Раскрытая Пизда могла бы продолжать выходить, если бы не решение о закрытии, принятое Джо Хайансом, ее 35-летним владельцем и главным редактором.

Когда сотрудники прибыли в среду утром в редакцию газеты (Мелроуз-Авеню, д.

4369), они обнаружили записку Хайанса, которая, в частности, гласила:

"Газета уже выполнила свою художественную миссию. В политическом же смысле она, к тому же, тоже никогда не была эффективна. То, что происходило на ее страницах в последнее время, - ничем не лучше того, что мы печатали год назад.

Как художник, я вынужден отвернуться от работы, которая не становится лучше...

несмотря даже на то, что это творение моих собственных рук, и на то, что она приносит хлеб (деньги)."

Я допил кружку и отправился на свою государственную службу...

Через несколько дней у себя в почтовом ящике я обнаружил записку:

10:45 утра, понедельник

Хэнк

Сегодня утром в почтовом ящике я нашел записку от Черри Хайанс. (Меня не было дома все воскресенье и ночь на понедельник.) Она говорит, что дети у нее, что она болеет и у нее крупные неприятности по адресу Дуглас-Стрит, - - - -. Я не могу найти Дуглас-Стрит на этой ебаной карте, но хотел дать тебе знать об этой записке.

Барни

Пару дней спустя зазвонил телефон. Не тетка в течке. Барни.

- Эй, Джо Хайанс в городе.

- Мы с тобой - тоже, - ответил я.

- Джо вернулся к Черри.

- Вот как?

- Они собираются переезжать в Сан-Франциско.

- Давно пора.

- Газета для хиппи провалилась.

- Ага. Прости, что у меня не получилось. Надрался.

- Нормально. Но послушай, мне сейчас одну статью заказали. Как только закончу, я хочу с тобой связаться.

- Зачем?

- У меня есть спонсор с пятьюдесятью штуками.

- С пятьюдесятью?