Непричесанные разговоры - Айла Дьюар

Кол расплылся в улыбке, протянул ей полотенце:

– Вытри меня.

– А как по-твоему, Сэм?

– Фигня.

– Не говори «фигня».

– Ты сама говоришь.

– Да, но я взрослая.

– Почему взрослым можно ругаться, а детям – нет?

– Не знаю, Сэм. Нам это, наверное, нужнее.

– Так нечестно. И почему другие ребята едят рыбные палочки и фасоль, а мы – оливковое масло и разную французскую гадость? А еще я без тебя в садике нарочно таскаюсь.

– Ну и таскайся на здоровье, – кивнула Кора. – У тебя наверняка отлично получается.

Кору осенило, что дети ее – вовсе никакие не дети. Они люди. И эти двое людей, с которыми ее свела судьба, поумнее будут, чем она, Кора.

Кора позвонила отцу с матерью:

– Хочу стать учительницей! Для меня в самый раз.

Ирэн хотела было сказать: «Хорошо, если это надолго; вспомни, как ты мечтала стать химиком», но прикусила язык.

Билл же пришел в восторг:

– Здорово! У тебя все получится. Вперед! Синяки и шишки, Кора!

Кора сдала экзамены в вечерней школе и поступила в педагогический колледж. Бетти забирала детей из садика и тайком баловала их рыбными палочками и жареной картошкой. По вечерам Кора училась. Занятия помогали ей не думать о сексе, отвлекали от воспоминаний, мучивших ее прежде от безделья.

Дети смотрели телевизор, а Кора занималась в наушниках, жуя резинку. Давай, Кора! Ни о чем не думай, Кора! От мыслей один вред, Кора! Если станешь думать, ты пропала. Но музыка и жвачка помогали не всегда, время от времени побеждали воспоминания.

Мы с Клодом шагаем по Принсес-стрит. Куда сегодня двинем? По телу разливается щекочущее тепло, на душе злая радость. Надо идти, надо. Пойдем в «Маркс и Спенсер», начнем с мелочей. Только не жадничать! Быстрое, плавное движение – и пара колготок в кармане. Беседуем вполголоса, как приличные покупатели, а внутри все кипит. Рубашка в придачу к колготкам. Жар внутри, на лице улыбка. Страшно и интересно: не заметил ли кто-нибудь? Продуктовый отдел: пирог, кусочек сыра, банка абрикосового повидла, подозрительный на вид кекс с изюмом – явно несъедобен. Плевать. Главное – удовольствие. Нервы пощекотать. Прохаживаемся по рядам, глазеем по сторонам, болтаем, смеемся. Шарфик, носки, туфля без пары. Не стучи так, сердце, уймись. Не спеша идем к выходу. Спокойно. Спокойно. Не могу дышать! Прочь отсюда, на свежий воздух. Идем, болтаем. Смеемся. Пробираемся сквозь толпу, быстрей. Смеемся громче. Здорово! Ура, ура, ура! Бегу впереди, обгоняю Клода. Несемся и визжим от восторга. Вдоль по Фредрик-стрит, на Роуз-стрит. Шмыгаем в безлюдный проулок за каким-нибудь кабаком. Кучи бутылок, пивных банок. Целуемся. Дух захватывает, язык не слушается. Безудержные поцелуи не имеют ничего общего с любовью, но лишь они помогут снять напряжение. Обнимаемся, расстегиваем одежду. Я ласкаю Клода. Ура, ура! Он где-то далеко, унесся в свой мир, стонет от наслаждения. Клод всегда умел тайком что-нибудь припрятать. Бутылку оливкового масла или вина. Настоящий вор, куда лучше меня.

Когда Коре расхотелось воровать, Клод продолжал ходить по магазинам один. Приставал к богатым покупателям у входа в «Маркс и Спенсер» и предлагал обчистить для них продуктовый отдел всего за двадцать фунтов.

– Пятьдесят фунтов жратвы всего за двадцать, – улыбался он.

Всегда находились охотники поймать его на слове. Выручку Клод тратил на коньяк, вино и «Голуаз», а дома торжественно выкладывал перед Корой свои трофеи.

– Откуда деньги? – Кора с упреком указывала на добычу.

– Кто-то ведь должен нас кормить. Не ты же, правда?

Господи, что бы с нами стало! Сцапали бы за воровство, непристойное поведение, нарушение общественного порядка – а я была уже беременна, только не знала об этом. Сэм родился бы в тюрьме… Кора представила, как звонит домой: «Привет, мама! Меня арестовали за кражу в магазине и секс в общественном месте». Родители никогда бы ее не простили. Их доброта не безгранична.

– Боже! – перекрикивала Кора рев в своих наушниках. – Боже, что я творила!

Сэм и Кол переглядывались. Бедная мама, без конца кричит, визжит и вздрагивает. Кора, закрыв лицо руками, мотала головой, будто пытаясь вытряхнуть тяжелые мысли, а то и билась головой об стол.

– Не могу! Не могу так больше! – Никто в целом мире не судил Кору строже, чем она сама.

Кора купила спортивный костюм и снова начала бегать: вдруг поможет?

– Ты что, опять бегать собралась? – Бетти пришла в ужас. Женское ли дело – бегать по улицам!

– Помогает, – сказала Кора.

– От чего помогает?

– Знать бы от чего, никакой бег не нужен. На самом деле Кора понимала, что ее мучает. Стыд и неутоленное желание. Ей хотелось секса. Хотелось мужчину. Кора без конца вздыхала и, не в силах побороть желание, вспоминала Клода. Их ночи. Их ласки. Он доводил ее до последней грани наслаждения и останавливался.

– Не смей, – приказывал он. – Не смей кончать без меня. Я хочу быть с тобой. В тебе. Разделять твое наслаждение.

В те времена Кора жила и дышала Клодом. Думала лишь о том, как доставить ему радость. Такое больше не повторится.

«И отлично, – сказала бы она теперь. – Надо передохнуть».

– Включи мозги, Кора, – требовал Клод. – Представь себе весь белый свет. Представь, что весь мир разом кончает.

– Еще чего придумал. Все занимаются чем попало.

– Вот бы рев поднялся!

– Интересно, чем заняты сейчас люди, когда мы трахаемся?

Тяжело дыша, сдерживая стоны, они сочиняли, кто чем занят.

– Бразильский мальчишка снимает часы с руки водителя у светофора.

– В Миннеаполисе женщина развешивает белье.

– На Трафальгарской площади голуби хлопают крыльями, отлетая от бродяжки.

– Австралиец в линялых шортах катается на серфере.

– В Бирме идут дожди из бабочек.

– В Китае крестьяне сажают рис и отпускают похабные шуточки.

– Пакистанская женщина баюкает ребенка. И так далее и тому подобное.

– Боже! – восклицала Кора, когда на нее вновь накатывали воспоминания. – Ну и дураки же мы были!

Из-за грохота в наушниках Кора не слышала собственных безумных воплей. Сэм и Кол снова сочувственно переглядывались. Мама опять мучает себя.

Понятно, у Коры случались любовники. Она приводила их в дом, шикая и прижимая палец к губам, чтобы ступали на цыпочках мимо детской. После любви и чашки кофе им удавалось чуть-чуть вздремнуть. Это были Корины тайные грешки. Но ни один из мужчин не оставался на ночь. Если любовника не удавалось выпроводить, Кора звонила Бетти Лоуренс и просила ее мужа, Уилла, поработать вышибалой.