Амариллис день и ночь - Рассел Хобан

– Ничего, бывает, – сказала Амариллис. – Не бери в голову.

– Тебе легко говорить, – вздохнул я. – Я, конечно, ценю твое великодушие, но ты и представить себе не можешь, каково мне. Передо мной женщина, которую я люблю, самая прекрасная на свете. Я мечтал об этой женщине, о тебе, – мечтал с той самой ночи, как впервые увидел тебя в зазоре. Я занимался с тобой любовью в зазорах… и вот ты наконец со мной в реальной жизни – а я сплоховал.

Амариллис обхватила мое лицо ладонями и поцеловала меня.

– На самом деле это даже лестно. Для тебя было так важно не сплоховать, что ты переволновался. Но ничего страшного. Не получилось сейчас – получится в другой раз, так что прекрати терзаться и давай просто отдохнем вместе.

В который раз я почувствовал себя юнцом, внимающим опытной наставнице. Амариллис склонила голову мне на грудь и крепко сжала меня в объятиях, и всех моих забот как не бывало.

– Так хорошо?

– Чудесно, Амариллис.

– Вот и давай полежим так немножко. Рассказать тебе сказку?

– Да-да, расскажи мне сказку. Амариллис.

– Я расскажу тебе одну очень смешную сказку. Ее сложили там, откуда ты родом. Ты читал «Дядюшку Римуса»?

– Да. Какую сказку?

– Про Братца Кролика, Братца Лиса и Смоляное Чучелко. Тебе она нравится?

– Одна из моих любимых. Интересно, а ты ее откуда знаешь?

– Мне ее как-то читали вслух.

– Здесь, в Англии?

– Да. Ну что, рассказывать?

– Давай, – сказал я. И стал слушать, прижавшись лицом к ее груди и вбирая каждое движение голоса.

– Итак, – начала она, – как ты, должно быть, помнишь, Братец Кролик долго водил Братца Лиса за нос и каждый раз выходил сухим из воды. Но в конце концов Братец Лис придумал-таки, как ему перехитрить Братца Кролика… – Тут она перешла на негритянский диалект и продолжала как по писаному: – »Вот вскоре после этого пошел Братец Лис гулять, набрал смолы и слепил из нее человечка – Смоляное Чучелко…»

И досказала все до конца без запинки, вплоть до победного Кроликова возгласа: «Терновый куст – мой дом родной, Братец Лис! Терновый куст – мой дом родной!» И каждое слово произнесла точно так же, как я, когда в последний раз читал эту сказку вслух.

– Здорово! – похвалил я. – Где ты научилась такому выговору?

– Просто повторяю так, как мне читали. Ты что, уже засыпаешь?

– Немножко.

– Может, тогда вздремнем, а ты устроишь зазор? Забросишь нас на эту темную дорогу, только чуть подальше «Сосен»?

– К сувенирной лавке?

– Питер…

– Что?

– Всякие плохие места, которые остались в прошлом… Если в них не возвращаться, как ты думаешь, они придут к тебе сами?

– Наверно. А что, с тобой такое бывало?

– Пока нет, но, боюсь, вот-вот случится.

– А место очень плохое?

– Очень. Потому-то я и хочу в ту сувенирную лавочку. Там было так хорошо, так уютно.

– Хочешь собраться с силами?

– Да, именно. Знаешь, хорошие места из детства – это как доброе волшебство. Там и вправду становишься сильнее… А что, для тебя эта сувенирная лавочка – опасное место? Или просто наводит грусть?

– Да, скорее уж так. Ничего опасного. Если там ты сможешь набраться сил – что ж, давай туда и отправимся.

Амариллис обняла меня:

– Ты настоящий друг, Питер! У меня никогда не было настоящего друга.

– Теперь есть, Амариллис, – заверил я и поцеловал ее. – Ну что, вперед?

– Погоди. Ручка и бумага есть?

Я дал ей бумагу и ручку.

– Меня зовут Амариллис Файф, – сказала она, записывая. – Я живу на Бофорт-стрит. Вот мой адрес. Вот телефон. На этот раз можно лечь вместе.

– Ты сама устроишь зазор? Или мне начать?

– Лучше ты, мне так спокойнее.

Пока мы укладывались, у меня и в мыслях не было ничего, кроме предстоящего зазора. Но, обретя ее адрес, телефон и фамилию, я неожиданно воодушевился, все сложилось один к одному, и любовь из зазора переметнулась в реальность, так что сон сморил нас не сразу.