Девушка из дома на набережной - Ольга Кентон

Утром Костя сидел дома у Фиолета и рассказывал ему о Ларе. На столе стояла открытая бутылка виски. Фиолет неподвижно стоял возле окна, глядя на движение машин по Новому Арбату. А Костя без устали описывал, во что Лара была одета, как он читал ей стихи, как всё это было по-киношному необычно и красиво.

– Ну ты романтик, блин, – сказал Фиолет. – Слушай, а чё, правда с бабой старше себя лучше?

– Дебил! У нас ещё ничего не было.

– Так ты чё, ни одну развести не можешь? Ну ты и лох. – Костя зло посмотрел на друга, ничего не сказал и отпил виски. – А чё она тебе тогда шмотья купила? Ты кукла, что ли? Я-то думал, она тебя так благодарит.

– Не говори ерунды. Это часть моего имиджа.

– Слушай, а мне ничего не перепадёт в таком случае? Мои предки уже давно ничего не покупали.

– Просто ты всё спускаешь на выпивку и раскурку. Они тебе до хрена дают денег, мог бы и одеться нормально.

– Как будто я один курю. Вы же приходите. Сами просите: Фиолет, Фиолет, – Денис заговорил как ребёнок, который выпрашивает что-нибудь у родителей, – дай опохмелиться. Фиолет, а давай раскумаримся сегодня у тебя, Фиолет… Я вам чё, с неба всё это должен доставать?

– Я к тебе с пустыми руками редко прихожу, и Даня тоже.

– А другие? Такой ходовой товар пользуется большим спросом, девочек приходится угощать за их любовь и ласки. Поэтому на шмотье у меня денег нет. Я могу что-то у тебя взять?

– Бери, конечно, – ответил Костя. – Считай, я так расплачиваюсь с тобой за хранение.

Денис отвернулся от окна. По его лицу текли слёзы. Костя засмеялся:

– Ты чё, Денис? Чё ревёшь-то?

– Я так одинок. Ты знаешь, я иногда могу целый вечер сидеть возле окна и смотреть на машины. Они движутся куда-то, а куда – я не знаю. И наша жизнь такая же: мы все куда-то движемся, а куда – не знаем. Наши родители, они всё знают, у них есть цель. А какая цель у нас? Я не знаю чего хочу… Иногда я хочу быть светом на этой дороге, он красивый – горит, а потом исчезает. А иногда мне хочется исчезнуть.

– Ты обкурился совсем, Фиолет, – Костя не мог поверить в такую резкую перемену настроения друга. Не может человек вдруг ни с того ни с него начать говорить так откровённо.

– Не трогал я гаш тудей. Скажу тебе как другу. Я не хочу быть как мои родители. Если у меня когда-нибудь будут дети, я не буду оставлять их. Я буду с ними каждую минуту, пока не пойму, что я им больше не нужен. Может, я никогда не заработаю миллионы, но я буду с ними. Я хочу видеть, как они растут, решать их проблемы. Я не хочу заменять своё отсутствие деньгами.

Фиолет замолчал. Костя не знал, что сказать другу. Иногда он чувствовал то же самое. Он подошёл к Фиолету и, похлопав его по плечу, сказал: «Прорвёмся, братан, не дрейфь». Денис улыбнулся.

– Допиваем – и в институт? – предложил Костя, разливая виски в стаканы. – Абрам там?

– Давай. Про Абрама – по нулям, не знаю.

К полудню друзья решили пойти в институт, разведать, как там дела. Позавтракав в кафе и громко, словно они сами были участниками событий, обсудив новости из мира шоу-бизнеса, Костя и Фиолет отправились к дверям института. Кого-то из однокурсников увидели ещё по дороге – здоровались, обнимались, целовались. Зайдя в здание, поднялись на этаж, где располагались мастерская и гардеробная комната. Был перерыв: кто-то выбегал покурить на улицу, кто-то наскоро обедал, кто-то разминался, кто-то отдыхал, лёжа на полу…

Костя и Фиолет вошли в гримёрку, представляющую собой большую комнату со шкафчиками вдоль двух стен, большим зеркалом возле окна и беспорядком. Кругом валялись разбросанные вещи: чьи-то старые туфли, носки, обёртки от еды, кружевные ленты, пыльные костюмы, парики, пустые банки из-под пудры или румян, раскрошенные тени, блёстки – в общем, все те вещи, без которых невозможно себе представить гардеробную комнату артистов. Она же служила студентам и комнатой отдыха, для кого-то иногда и спальней, когда приходилось оставаться в институте до ночи и уже не было сил или возможности возвращаться домой.

Костя и Фиолет брезгливо посмотрели на этот кавардак.

В комнату вбежала Юля и, крепко обняв Костю за шею, поцеловала.

– Костенька, мой любимый, мне сказали, что ты тут. Я сразу же убежала из буфета.

Костя высвободился из Юлиных объятий, отстранил её. Девушка погрустнела.

– Я так скучала по тебе.

– Я тоже. Но не надо при людях, да, Юль?

– Да какие люди? – Юля огляделась. – Здесь только Денис.

– Кто-нибудь может войти и увидеть.

– Решил навестить нас?

– Ага, – кивнул Костя.

– Родные пенаты, – засмеялась Юля. – А как же твой институт?

– Я что-то не понимаю, ты на что намекаешь? – Юля не замечала, что Костя был пьян. – Я что, не могу повидаться с друзьями?

– Я думала у тебя занятия.

– Да мы так, прогуливались. А ты давай иди, учись. – Костя шлёпнул Юлю по заду.

– Костя, что ты делаешь?

– Тебе не нравится? Я думал, что все девушки это любят.

– Я не все девушки. – И Юля выбежала из гардеробной в слезах.

Фиолет рассмеялся.

– А я тебе говорил: приручай. – Его взгляд был мутным. – Чё ты получил? Давай звони, что ли, Ларе своей – может, она что-то тебе предложит.

– Не говори ерунды, таким я к ней не поеду.

– Тогда давай лучше, как планировали, кому-нибудь дурь продадим, купим ещё вискаря – и ко мне.

Весь день Костя провёл у Фиолета в гостях, потом заехал домой, сделав вид, будто только что с занятий и очень устал. Принял душ, переоделся. Быстро съел сваренный Ольгой Георгиевной суп и ушёл, сказав, что у него деловая встреча. Сам же помчался обратно к Денису, которого застал не одного, а в компании нескольких девиц.