Запойное чтиво № 1 - Александр Крыласов

Ваня рванул в подвал. Вид подсобки, открывшийся его взору, поражал сказочным размахом и приучал к мысли, что чудеса всё-таки существуют. Двенадцать работников ДЭЗа: сантехники, газовщики, электрики, лифтёры разных национальностей и вероисповеданий плавали на надувных баллонах из-под КАМАЗа по пивным волнам и ловили ртами последние капли, капающие с потолка. Они обнимали свои чёрные круги и энергично бултыхали по пене волосатыми ножищами. Ваня автоматически отметил, что дэзовцы рассекали по пивным волнам в одних семейных трусах и были в дымину пьяными. Бурмакин настолько обалдел от происходящего, что не нашёл ничего лучшего, чем спросить?

— Мужики, а у вас до скольки рабочий день?

Ване никто не ответил, все только презрительно посмотрели на назойливого посетителя и промолчали. Чувствовалось, что работу здесь любят и по домам не торопятся.

— Мужики, а кто у вас главный? — задал Бурмакин ещё один неуместный вопрос.

Вопрос был настолько бестактен, что в подсобке повисло молчание, прерываемое негодующим сопением.

— А ты хто такой? — голосом, обещающим незваному гостю скорые неприятности, поинтересовался один из мужчин.

Ваня сообразил, что если он сейчас сморозит очередную глупость, то будет сейчас же наказан. В него, как в плохого актёра полетят вещественные знаки недовольства, но не гнилые овощи и фрукты, а ошмётки пивной пены. Бурмакин зажмурил глаза и признался, что является хозяином квартиры на первом этаже.

— Шо ж ты сразу нэ сказав. Мы цэ думали, ты очэрэдной хорлопан из подъэзда, а ты наш блаходэтэль. Прыхай в пыво, — разрешил бригадир.

— Как-то неудобно, — замялся Бурмакин.

— Шо неудобно? — подивился бригадир, — такому олихарху, як ты, усё удобно. Надувной круг нашему блаходэтэлю.

Ване тут же подогнали баллон, предлагая присоединиться к их гоп компании. Бурмакин оседлал камеру из-под КАМАЗа, и тринадцать кругов, подобно чёрным лебедям, заскользили по «клинскому» озеру. Русские и украинцы, белорусы и молдаване, узбеки и таджики, наконец-то, слились в единую, интернациональную семью на фоне пивного изобилия. Присутствующие время от времени отхлёбывали пивка, пели песни и вели интеллектуальные беседы, каждый сам с собой и на своём наречии. Иван опять быстро закосел и, как водится, начал разбирать чужие языки и диалекты. Он вынес из пьяных базаров, что тут работают и бывшие актёры, и военные, и наркоманы, и дехкане, и пастухи, и даже смотритель арыка. Их идиллию прервал низенький дядечка с портфелем, вломившийся в подсобку и заявивший служебный протест.

— Ты хто? — оторопел бригадир.

— Я государственный чиновник, работник санэпиднадзора, — приосанился плюгавый мужичонка, — я способствую процветанию нашей страны и фильтрую вино водочную продукцию, поступающую к нам из-за рубежа.

— Поглядите на него, он из СЭС, — хохотнул майор в отставке, — «эсэсовец», значит? Так что тебе от нас нужно, дружище?

Я должен сделать контрольные замеры и проверить пиво на соответствие всем пищевым нормам Российской Федерации. Вы не имеете права пить не сертифицированный напиток и нарушать гражданский кодекс! Я требую немедленно прекратить, употреблять внутрь несанкционированное пиво!

Работник санэпиднадзора достал из портфеля телефон и стал куда-то названивать.

— Окунуть его в пыво! — приказал бригадир.

— В пиво его!!! — завопили остальные работники ДЭЗа.

— Устроим день Нептуна «эсэсовцу»!

— Он, видите ли, вино водочную продукцию фильтрует! Не верю!

— Замухрышка, лучше бы ты базар фильтровал. Толку было бы куда больше.

Могучие, пролетарские руки ухватили чиновника за обе штанины и повлекли в пивной омут.

— Я плавать не умею, — пискнул чиновник, роняя телефон в пучину.

— То ж не вода, то ж пыво, — укоризненно крякнул бригадир, — в ём даже мобылы не тонуть.

— И, тем не менее, я должен заметить, что мой телефон утонул! — стал надрываться клерк, — и я утону! Граждане, помогите! На помощь! Спасите!

— Экскременты не тонут, — напомнил бывший торчок, — а и утонешь — не велика потеря.

Государственного чиновника столкнули в пиво и стали участливо наблюдать, за его попытками научиться плавать.

— Шо это там шаволится? — бригадир подозрительно уставился на свой баллон.