Персональный апокалипсис - Татьяна Коган

Андрей не делал существенных различий между днями недели. Его удивляли коллективные стоны по понедельникам и пятничные гип-гип-ура. В отличие от большинства на работу он ходил с удовольствием, а на выходных умел себя развлечь. Однако сегодня утром, продрав глаза ближе к полудню, Немов с огорчением подумал, что, пожалуй, пропустил бы это воскресенье и прямиком перенесся бы в понедельник.

Он ждал сообщения из клуба, а офисная суета хорошо отвлекала от навязчивых мыслей. Вечером они с Завацким зависнут в каком-нибудь баре и подцепят красивых нимф, но до того момента оставался еще целый день.

Андрей вспомнил ночную вылазку для спасения бродячей собаки и улыбнулся. Эта Соня – потешная девица. В ней странным образом сочетались зрелый прагматизм и детская неприспособленность, красота взрослой женщины и поступки школьницы. Как она торопливо доставала из сумочки деньги за лечение пса, боясь поставить Немова в неловкое положение! Соня забавляла его. Пожалуй, он был с ней грубоват и поступил невежливо, отчитав при постороннем человеке. Впрочем, маловероятно, что она приняла это близко к сердцу. Юные содержанки богатых мужчин быстро учатся не расстраиваться по пустякам.

Андрей встал с кровати, потянулся. Сцепил кисти в замок за спиной, наклонился, взмахнул руками, растягивая затекшие мышцы. Принял душ, выпил кофе, прослушал сообщения на автоответчике. Мать жаловалась, что скучает.

«Ну вот и занятие нашлось», – довольно отметил он. Оделся, взял ключи от машины и спустился вниз.

Несколько лет назад Андрей купил родителям загородный дом – они давно мечтали сменить «городское чистилище на сельскую благодать». Набрал в супермаркете деликатесов, которые мать обожала, но всегда сердилась, когда сын «впустую тратил деньги на излишества». Знала бы она, сколько он планирует потратить на то, чтобы отнять чью-то жизнь…

Опрятный коттеджный поселок встретил его умиротворяющей тишиной. Снег, покрывший улочки и дома бриллиантовой крошкой, искрился под солнцем – день выдался погожий. Прозрачный, хрусткий от мороза воздух доносил запах полыхающих в камине дров; где-то тонко позвякивали ветряные колокольчики.

Мать радостно всплеснула руками, обняла, расцеловала. Отец, по старой традиции, не двинулся с кресла перед телевизором, всем своим видом показывая, что визит сына – не настолько архиважное событие, чтобы прерывать просмотр любимой передачи.

В коридоре суетливо залаяли мелкие вертлявые собачки, то ли приветствуя гостя, то ли пытаясь его прогнать. Нелепейшие создания! Мать давно просила симпатичную псину, и пару лет назад Андрей забрал из приюта тщедушных, облезлых карлиц непонятной породы, теперь превратившихся в лоснящихся, избалованных неженок, которых подносили к мискам на ручках и регулярно чесали им толстые животы.

Мать назвала их претенциозными именами – Катрин и Агнесса, и Андрею приходилось применять всю свою выдержку, чтобы не ржать в голос, когда эти двухкилограммовые молекулы, забравшись на диван, боялись спрыгнуть обратно и заходились истерическим лаем.

Сам бы он предпочел завести собак посолиднее – они хотя бы дом охраняли, а не просто смешили бы хозяев.

– Привет, пап.

– Привет, привет. Ступайте с матерью, не мешайте, я смотрю передачу.

Андрей улыбнулся: к театральной строгости отца он относился снисходительно. Через полчаса шоу «Показное равнодушие» закончится и начнутся расспросы.

– Ты голоден? Пойдем накормлю! – Мать кинулась хлопотать на кухне, разогревая многочисленные кастрюльки с борщом, котлетами, пюре. Накрыла на стол, уселась напротив сына и умилительно подперла подбородок.

– Как ты там один? Никто тебе не приготовит…

Андрей знал, к чему она клонит. Все матери одинаковые. Сначала жаждут женить сыночка, а потом вздыхают, как не повезло с невесткой.

– Я питаюсь в кабаках, мам.

– Неужели у тебя нет хорошей девушки на примете? – запричитала она. За несколько лет на пенсии мать растеряла большую часть былой учительской строгости. – Она бы о тебе заботилась. Да и… Мне-то уже шестьдесят… Внуков пора.

– Тебе собак мало? – Андрей скривился. – Извини, мам. Дебильная шутка. Чего отец? Как здоровье?

Весь день провели в разговорах – после обеда отец подключился к беседе и останавливаться не собирался. Когда он воодушевленно о чем-то вещал, то напоминал вождя советского пролетариата – разве что не картавил и не делал сакраментальный жест рукой.

Андрей слушал и кивал, иногда вставляя редкие ремарки, но мысли нет-нет да и сворачивали к беспокоившей его теме. Сколько кандидатов на выбор ему предоставят? А если ему никто не понравится? А как может не понравиться кто-то, с чьей помощью ты осуществишь свою мечту? Много ли клиентов у этой организации? Возвращаются ли они, желая повторить испытанный ранее опыт? Где организация находит жертв и как с ними договаривается? Впрочем, ответ на последний вопрос он предпочел бы не знать. Его не должна интересовать личность жертвы и то, как ее принудили – или уговорили – к столь отчаянному шагу. Андрей должен отгородиться, абстрагироваться, чтобы не сочувствовать. Все, что ему следует знать, – это место, время и способ.

Несколькими часами позднее, попрощавшись с родителями и сунув матери деньги, Немов возвращался домой. На подъезде в город возникла пробка – произошла крупная авария, столкнулись три автомобиля, перегородив две полосы. К тому моменту, как приехали ДПС и эвакуаторы, череда машин растянулась на несколько километров.