Гламорама - Брет Истон Эллис

— Виктор, это Абдулла, но мы все его здесь зовем Рокко. Он отвечает за секьюрити, и он снимался в том клипе TLC, который делал Мэттью Ральстон. Посмотри, какой лось здоровый!

— Мое второе имя Гроссмейстер Би.

— Его второе имя Гроссмейстер Би, — говорит Джей Ди.

— Мы уже знакомились на прошлой неделе в Саут-Бич, — говорит мне Абдулла.

— Отлично, Абдулла, только я не был в Саут-Бич на прошлой неделе, хотя и пользуюсь там большой популярностью. — Я бросаю взгляд на девицу из «Details»: — Можете, кстати, это записать.

— Брось, чувак, ты же стоял в холле отеля Flying Dolphin и позировал для фотографа, — говорит мне Рокко. — Тебя со всех сторон окружали прилипалы.

Но я уже не смотрю на Рокко. Вместо этого мои глаза прикованы к трем металлоискателям, которые окаймляют фойе, тускло поблескивая в свете огромной белой люстры.

— Ты же, гм, знал об этом, верно? — спрашивает Джей Ди. — Дамьен сказал, что они необходимы.

— Дамьен сказал, что они необходимы!

— Угу, — Пейтон показывает на металлоискатели так, словно это боевые трофеи, — необходимы.

— Ну что ж, почему бы нам тогда не добавить еще конвейер для просвечивания багажа, пару стюардесс и воздушный лайнер в оконцовке? Мне бы хотелось знать, на кой хрен они тут стоят?

— В целях безопасности, чувак, — отвечает Абдулла.

— Безопасности? Почему бы нам тогда не подвергнуть всех знаменитостей личному досмотру? Весело ночь проведем, а? Вы что, вообразили, что мы проводим вечеринку для уголовников?

— Микки Рурк и Джонни Депп подтвердили, что придут, — шепчет мне в ухо Пейтон.

— Если вы хотите, чтобы мы подвергали гостей личному досмотру… — начинает Рокко.

— Что? Я буду обыскивать Донну Каран? Или Марки Марка? А может быть, вы хотите, чтобы я обыскал гребаную Диану фон Фюрстенберг? — кричу я. — Да вы все спятили!

— Нет, зайка, — говорит Пейтон. — Мы установили металлоискатели именно для того, чтобы ты не подвергал личному досмотру Марки Марка и Диану фон Фюрстенберг.

— У Чака Пфейфера в его гребаном черепе — металлическая пластинка! У принцессы Каддлз в ноге — стальной стержень! — ору я.

Джей Ди объясняет репортерше:

— Несчастный случай на лыжной трассе в Гштааде, и прошу вас, только не спрашивайте у меня, как это пишется!

— Представляете себе, что будет, когда принцесса Каддлз пройдет через эту штуку, и она сработает? Зазвенит звонок, завоет сирена, замигают огни? Господи, да у нее тут же гребаный инфаркт случится! Вы что, хотите довести принцессу Каддлз до сердечного приступа?

— Мы пометим в гостевом списке, что у Чака Пфейфера в черепе — металлическая пластинка, а у принцессы Каддлз в ноге — стальной стержень, — бормочет Пейтон, машинально записывая это в свой блокнот.

— Послушай, Абдулла. Все, что мне нужно, — это чтобы внутрь не вошел никто из тех, кого мы не ждем. Я не хочу, чтобы здесь у нас раздавали приглашения в другие клубы. Я не хочу, чтобы во время банкета какой-нибудь гомик противный всучил Барри Диллеру приглашение в «Spermbar» — уловил? Я не хочу, чтобы здесь у нас раздавали приглашения в другие клубы.

— Какие другие клубы? — причитают Пейтон и Джей Ди. — Никаких других клубов не существует!

— Ах, я умоляю вас! — тяну я в ответ, проносясь по первому этажу. — Неужели вы считаете, что Кристиан Летнер будет хорошо смотреться рядом с одной из этих штуковин?

По мере того как мы приближаемся к лестнице, ведущей вниз, в подвал, где находится один из танцполов, вокруг становится все темнее и темнее.

Бо кричит с верхнего этажа:

— Элисон Пул на четырнадцатой линии. Она желает говорить с тобой немедленно, Виктор.

Все делают вид, что глазеют по сторонам, а девица из «Details» снова что-то строчит в своем блокнотике. Парень с видеокамерой шепчет ей что-то, и она утвердительно кивает в ответ, не переставая строчить. Где-то играет старая песня С+С Music Factory.

— Скажи ей, что меня нет, скажи ей, что я разговариваю по линии семь.

— Она говорит, что это очень важно, — монотонно бубнит Бо.

Я бросаю беглый взгляд на мое окружение: все смотрят куда угодно, только не на меня. Пейтон шепчет что-то Джей Ди, который в ответ отрывисто кивает.

— Эй, вы лучше на это посмотрите! — вскрикиваю я.

Я показываю на ряды настенных светильников, на которые в настоящий момент устремлен объектив видеокамеры, и жду, пока наконец Бо, вновь перегнувшись через ограждение верхнего этажа, не сообщает:

— Случилось чудо: она смилостивилась! Она сказала, что будет ждать тебя в шесть.

— Ладно, ребята. — Я резко поворачиваюсь лицом к группе. — Перекур. Бонго, ты прощен. Перестань обсуждать свои свидетельские показания с кем попало. Можешь идти. А ты, Джей Ди, подойди ко мне. Мне нужно с тобой кое о чем пошептаться. Остальные могут подождать возле этого бара и поискать между делом, нет ли еще где крапинок. Оператор, не наводите на нас вашу хреновину: у нас обеденный перерыв.

Я подтягиваю к себе Джей Ди, и он тут же начинает лепетать:

— Виктор, если ты насчет того, что мы не можем нигде найти Мику, то ради всего святого, не заводи все сначала, потому что мы найдем другого диджея…

— Заткнись. Я вовсе не о Мике. — И после некоторой паузы: — Кстати, где она?

— Боже, ну откуда я знаю. Она работала во вторник в «Jackie 60», затем на дне рождения у Эдварда Фурлонга, а затем все — пуфф!

— Что ты хочешь этим сказать? Что значит «пуфф»!

— Исчезла. Никто не может ее найти.

— Хреново, Джей Ди. И что же мы — нет, не мы — ты намереваешься делать? — вопрошаю я. — Кстати, я с тобой не только об этом хотел говорить.

— Не подаст ли на нас в суд Кенни Кенни?

— Нет.

— В каком порядке мы рассадим гостей за столами во время банкета?

— Нет.

— Об этом жутко миленьком фокуснике, который трется на первом этаже?

— Боже, да нет! — Я понижаю голос: — Речь идет об очень, эээ, личном деле. Мне нужен твой совет.

— О Боже, Виктор, прошу тебя, не впутывай меня ни в какую гнусную историю, — заламывает руки Джей Ди. — Терпеть не могу, когда меня впутывают в гнусные истории!

— Послушай… — Я бросаю взгляд на девицу из «Details» с сотоварищи, которые сгрудились у стойки бара. — Ты ничего не слышал насчет… эээ, фотографии?

— Чьей фотографии? — восклицает он.

— Тсс, заткнись. О Боже! — Я оглядываюсь по сторонам. — Ладно, хотя ты и считаешь, что Erasure — это хорошая группа, я думаю, тебе все же можно доверять.