Гламорама - Брет Истон Эллис

— Но, Виктор, они действительно…

— Кое-кто завладел, эээ, скажем так, компрометирующим фото, на котором я изображен с одной юной, — я откашлялся, — особой, и я хочу, чтобы ты выяснил, собираются ли это фото, гм, напечатать где-нибудь в обозримом будущем — возможно, даже завтра — в одной из малопочтенных, но тем не менее широко читаемых ежедневных газет этого города, или случится чудо, и этого не произойдет. Вот, собственно, и все.

— Трудно выразиться более туманно, Виктор, но я к твоим манерам уже привык, — говорит Джей Ди. — Дай мне двадцать секунд на то, чтобы расшифровать твое сообщение, и я буду готов к разговору с тобой.

— У меня нет двадцати секунд.

— Я предполагаю — нет, я надеюсь, что юная особа, о которой идет речь, это твоя подруга Хлое Бирнс?

— Подумай еще, я даю тебе дополнительные тридцать секунд.

— Это фотография типа тех, что печатают в светской хронике?

— Что ж, ладно, придется прояснить ситуацию: речь идет о компрометирующей фотографии, на которой один подающий большие надежды молодой человек и девушка, которая… впрочем, там нет ничего такого плохого или особенного. Просто, скажем так, девушка эта сама на него набросилась на прошлой неделе во время премьерного показа в Центральном парке, и некто неизвестный сфотографировал это, и, гм, фотография эта выглядит несколько… странно, поскольку подающий надежды молодой человек — это я… И у меня такое ощущение, что, если следствие буду вести опять-таки я, это могут, гм, неправильно понять… Ну что, продолжать, или до тебя все дошло?

Внезапно Бо вновь орет нам сверху:

— Хлое встретится с тобой в девять тридцать в «Doppelganger»!

— А чем ей «Flowers» не подходят? То есть я хотел сказать, в одиннадцать тридцать в «Metro CC»? — ору я ему в ответ. — Чем ей не подходит десять часов в «Cafe Tabac»?

Следует затянувшаяся пауза.

— Теперь она говорит — в девять тридцать в «Bowery Bar». Это ее последнее слово, Виктор.

Повисает молчание.

— Похоже, ты хочешь заставить меня совершить что-то ужасное, Виктор! — После некоторой паузы Джей Ди продолжает: — Скажи мне, эта фотография — если она будет опубликована — может крупно испортить отношения этого парня с одной юной моделью по имени Хлое Бирнс и вспыльчивым владельцем одного ночного клуба… ну, скажем, чисто гипотетически этого клуба, которого зовут Дамьен Натчес Росс?

— Проблема вовсе не в этом, — подтянув Джей Ди, который удивленно хлопает глазами, к себе поближе, говорю я. — Кончай строить догадки. — Шумно вздохнув и набрав побольше воздуха, я продолжаю: — Проблема заключается в том, что фотография существует. И что один дебильный редактор колонки светских сплетен собирается пустить ее в дело. Так вот, в сравнении с этим инфаркт принцессы Каддлз, о котором мы только что говорили, — это сущий пустяк. — Я оборачиваюсь и наконец бросаю всем через плечо: — Нам нужно сходить вниз, посмотреть, как там фокусник. Извините.

— Но как же быть с Мэттью Бродериком? — вопрошает Пейтон. — И как быть с салатами?

— Может, взять две порции! — кричу я на ходу, волоча Джей Ди вниз по длинному крутому лестничному пролету, ведущему в подвал. Вокруг становится очень темно, и мы начинаем двигаться осторожнее.

Джей Ди лепечет:

— Ты знаешь, что я во всем помогаю тебе, Виктор. Ты знаешь, что я вернул выражению «не продохнуть от звезд» его буквальный смысл. Ты знаешь, что я сумел упаковать эту вечеринку знаменитостями под самую завязку. Ты знаешь, что я готов для тебя в лепешку разбиться, но вот этого я делать не буду, потому что…

— Джей Ди, завтра у меня фотосессия, показ, интервью на MTV с программой «House of Style», обед с моим отцом и репетиция группы — необязательно именно в этой последовательности. А еще мне надо успеть забрать мой гребаный смокинг. У меня весь день расписан. А вечером мне еще открывать вот этот чертов притон. У — меня — просто — нет — времени!

— Виктор, как всегда я постараюсь сделать для тебя все, что смогу. — Джей Ди нерешительно мнется на лестнице. — Теперь что касается фокусника…

— Плюнь на него. Почему бы нам просто не нанять клоунов на ходулях и не впихнуть внутрь пару-другую слонов?

— Он показывает карточные фокусы. Он работал на дне рождения Брэда Питта в Лос-Анджелесе в клубе «Jones».

— Не врет? — спрашиваю я с подозрением. — Ну и кто же там был?

— Эд Лимато. Майк Овиц. Джулия Ормонд. Мадонна. Модели. Куча адвокатов и светских тусовщиков.

По мере того как мы приближаемся к концу лестницы, становится прохладно.

— Я хочу сказать, — продолжает Джей Ди, — что было в общем-то круто.

— Но теперь круто — это отстой, — объясняю я, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь под ногами.

Здесь так прохладно, что изо рта идет пар, а перила лестницы холодны как лед.

— Что ты сказал, Виктор?

— Отстой — это круто. Уловил?

— То есть круто… это больше не круто?— спрашивает Джей Ди. — Я правильно тебя понял?

Я пристально смотрю на него, пока мы преодолеваем следующий пролет.

— Нет, ты не понял. Круто — это отстой. Отстой — это круто. Просто как дважды два, верно?

Джей Ди дважды моргает, трясясь от холода, и мы продолжаем наш спуск во тьму.

— Видишь ли, отстой — это круто, Джей Ди.

— Виктор, у меня сегодня нервы не в порядке, — отзывается он. — Может, не стоит грузить меня сегодня?

— Да тебе даже задумываться над этим не надо. Отстой — это круто. Круто — это отстой.

— Погоди, ладно. Круто — это отстой? Ну что, я усвоил хоть что-нибудь?

В самом низу так холодно, что свечи гаснут, когда мы проходим мимо, а телевизионные мониторы не показывают ничего, кроме войны микробов. Возле бара, расположенного у самого конца лестницы, стоит фокусник, похожий на Антонио Бандераса, внезапно помолодевшего, коротко подстригшегося и превратившегося в немца, и, сгорбившись, праздно тасует колоду карт, время от времени затягиваясь маленьким косячком и отхлебывая из стакана с диетической кока-колой. На нем рваные джинсы, короткая футболка — в общем, одет он преувеличенно небрежно, в явной попытке закосить под простого парня. Перед ним на стойке выстроились в ряд пустые фужеры для шампанского, отражающие те немногие лучи света, которые удостоили своим посещением подвал.

— Верно. Отстой — это круто.

— Но что же тогда на самом деле круто? — спрашивает Джей Ди, выдыхая клубы пара.

— Как что? Отстой, Джей Ди.

— То есть… круто больше не круто?

— В этом-то все и д-д-дело.

Здесь так холодно, что мои бицепсы сразу покрываются гусиной кожей.