Грек Зорба - Никос Казандзакис

Как только наши взгляды встретились - он словно утвердился в мысли, что я именно тот, кого он искал, - незнакомец решительно открыл дверь. Он прошёл между столиками быстрым плавным шагом и остановился передо мной.

- Уезжаешь? - спросил он меня. - И куда же?

- На Крит. А что?

- Возьми меня с собой.

Я внимательно посмотрел на него. Впалые щёки, сильная челюсть, широкие скулы, вьющиеся поседевшие волосы, сверкающие глаза.

- Зачем? Для чего ты мне?

Он пожал плечами.

- Зачем? Зачем? - повторил он с пренебрежением. - Разве ничего нельзя сделать просто так? Ради собственного удовольствия? Ну, хорошо, возьми меня, скажем, поваром. Я умею варить такие супы!

Я рассмеялся. Его манеры и резкость мне нравились. Супы тоже. «Будет неплохо, - подумал я, - взять с собой этого разбитного простака на далёкий уединённый берег. Супы, беседы… У него вид, словно он порядком поколесил по свету, своего рода Синдбад Мореход…

Он мне нравился.

- Что ты задумался? - спросил он, покачивая большой головой. - Взвешиваешь все за и против, не так ли? С точностью до одного грамма, разве не так? Ну же, решайся, будь смелее!

От долгого разговора с нескладным верзилой шея моя онемела. Закрыв томик Данте, я сказал:

- Садись. Выпьешь рюмку настойки? - Он сел, осторожно положив свой свёрток на соседний стул.

- Шалфейную настойку? - сказал он презрительно. - Хозяин, порцию рома!

Он пил свой ром небольшими глотками, подолгу смакуя его во рту, затем позволял ему постепенно согревать нутро. «Сколько в нём чувства, - подумал я, - какой утончённый гурман».

- Что ты умеешь делать? - спросил я его.

- Я всё умею: ногами, руками, головой - в общем всё. Легче назвать то, чего я не умею.

- Ты где работал в последнее время?

- На одной шахте. Ты знаешь, я неплохой шахтер. В руде разбираюсь, могу отыскать жилу, проходить штольни и в шахту спуститься - словом, ничего не боюсь. Я хорошо работал, был мастером, не мне жаловаться. Да вот, дьявол попутал. В прошлую субботу я был слегка под градусом и, недолго думая, пошёл к хозяину, который приехал в тот день с проверкой, ну я ему и надавал по физиономии.

- Избил? За что же? Что он тебе сделал?

- Мне? Ничего! Совсем ничего, я тебе говорю! Да я и видел-то в первый раз этого человека. Он нам даже раздавал сигареты, чёрт бы его побрал.

- Ну и что же?

- Опять ты со своими вопросами! Да мне просто взбрело в голову, просто так, старина. Ты знаешь историю про мельничиху? Вот и скажи, разбирается ли её зад в орфографии? Зад мельничихи - это и есть человеческий разум.

Мне известно много определений человеческого разума, но это показалось мне наиболее выразительным и особенно понравилось. Я смотрел на своего нового товарища с живым интересом. Лицо его было покрыто морщинами и оспинами, словно изъеденное дождём и ветром. Несколько лет тому назад другое лицо произвело на меня такое же впечатление старого изрезанного дерева: лицо Панаита Истрати.

- А что у тебя в свёртке? Еда? Одежда, инструменты?

Мой новый товарищ пожал плечами и рассмеялся.

- С твоего позволения, ты мне кажешься очень умным, - сказал он, погладив свёрток длинными крепкими пальцами. - Нет. Это сантури.

- Сантури? Ты играешь на сантури?!

- Когда у меня ни гроша, я хожу по кабачкам, играя на сантури. Пою старые песни клефтов Македонии, а потом собираю милостыню вот в эту шапку, и она наполняется медяками.

- Тебя как звать?

- Алексис Зорба. Иногда для смеха меня зовут телеграфный столб: я длинный, а голова у меня плоская как лепёшка. Пусть говорят, что хотят. Ещё меня называют пустозвоном - было время, когда я торговал жареными тыквенными семечками. Зовут меня также и парша: куда бы я ни попал, всюду оставлю после себя опустошение. Есть у меня и другие прозвища, но о них в следующий раз.

- А как ты выучился играть на сантури?

- Мне было двадцать лет. Во время сельского праздника, там, у себя, у подножия Олимпа, я впервые услышал сантури. У меня дух захватило. Три дня я не мог ни есть, ни спать. «Что с тобой?» - спросил меня однажды вечером отец. «Я хочу научиться играть на сантури!»

- «Тебе не стыдно? Ты что - бродячий цыган? Ты хочешь стать музыкантом?»

- «Я хочу научиться играть на сантури!» У меня тогда было немного мелочи, чтобы, когда придёт время, жениться. Ты видишь, я был совсем ещё безмозглый мальчишка, но, однако кровь у меня бурлила, я хотел жениться. Я, почти нищий!

Итак, я отдал всё, что у меня было, да ещё задолжал, но сантури купил. Вот эту самую. С ней я и убежал. Приехав в Салоники, я нашёл одного турка, Реджепа Эффенди, это был настоящий мастер игры на сантури! Я бросился к его ногам. «Чего ты хочешь, маленький христианин?» - спросил он меня. «Я хочу научиться играть на сантури».

- «Хорошо, но зачем ты кинулся мне в ноги?»

- «Потому что у меня нет ни гроша, чтобы тебе заплатить!» - «Однако ты хочешь играть на сантури?»

- «Да».

- «Ну что ж, тогда оставайся, малыш, я не особенно-то и нуждаюсь, чтобы мне платили!»

Я остался у него, учился около года. Его, пожалуй, сейчас нет в живых. Если Господь Бог пускает в рай даже собак, то он мог бы открыть двери и для Реджепа Эффенди. С тех пор как научился играть, я стал другим человеком. Если нападает тоска или у меня нет ни гроша, я играю на сантури, и мне становится легче. Когда я играю, со мной лучше не говорить, я всё равно ничего не слышу, а если и слышу, то сам говорить не могу. Даже если бы я захотел, не могу.

- Но почему, Зорба?

- Э! Просто страсть!

Дверь открылась. Шум моря снова ворвался в кафе; руки и ноги мерзли. Я ещё больше съёжился в своём углу и, плотнее завернувшись в пальто, почувствовал себя вновь на вершине блаженства.

«Зачем уезжать, - думал я. - Мне так хорошо здесь. Растянуть бы эту минуту на годы».

Я разглядывал этого странного человека, сидевшего напротив. Его глаза смотрели на меня неотрывно, маленькие, круглые, совсем чёрные, с сеточкой красных жилок на белках. Я чувствовал, с какой жадностью они меня изучают.

- Итак, что же было дальше? - спросил я.

Зорба снова передёрнул костлявыми плечами.

- Оставь это, - сказал он. - Лучше дай сигарету.

Я дал ему закурить. Зорба достал из кармана жилетки огниво и зажёг фитиль. Затянувшись, он полузакрыл глаза от удовольствия.

- Ты был женат?

- Я же мужчина, - ответил он с раздражением, - иначе говоря, слепец. Как и все, бросился очертя голову в эту ловушку. Женившись, я покатился по наклонной плоскости: стал главой семейства, построил дом, у меня родились дети. Одним словом, куча неприятностей. Но будь благословенна сантури!