Господин с кошкой - Денис Драгунский

где резной палисад.

Меня на многих дачах оставляли «посидеть», пока родители в Москву съездят. Штук пять таких временных пристанищ было. Или больше. Все очень разные. Обстановку (в смысле интерьер) помню отлично. Не только где меня дитятею оставляли, но и вообще. Были трехкомнатные финские домики. Были четырех-, пяти- и шестикомнатные дома (типовые проекты). Были и нетиповые.

Помню роскошный и стильный дом Дыховичного (потом — Твардовского). Огромная гостиная с камином. Кабинет с ковровой дорожкой от стола к двери. Кто-то из друзей зашел и сказал: «Здрасссте, ваше высокопревосходительство!» Дыховичный тут же убрал дорожку.

Дом его соавтора Слободского (потом — Юрия Трифонова, но дом уже снесли). Необычная угловатая лестница посреди гостиной.

Дом Матусовского, массивный, немного аскетичный, в послевоенном стиле.

Дом Антокольского, с бесконечными картинами и скульптурами его жены Зои Бажановой. Дом Мироновой и Менакера — одноэтажный, картиночный, как из модного журнала. Полочки, тарелочки, красные крученые свечи.

Дом Нагибина — будто дом-музей его самого, с портретами хозяина в рамках красного дерева на столиках того же дерева, и вообще сплошной очень дорогой антиквариат, про который Юрий Маркович говорил мне: «Понимаешь, но это же не просто баловство (он произносил „бауоуство“), а часть жизни!» Дача Юрия Нагибина была не самой большой, но самой роскошной в смысле внутреннего убранства и устройства. О мебели, лампах, картинах, статуэтках я уж не говорю.

Он первым в поселке построил второй санузел при спальне на втором этаже.

Красивая лестница на второй этаж — такая широкая, что без перил.

Веранда со сплошным зеленым ковром и стеклом в пол, за которым был тщательный газон. Красиво и нереально — для наших широт, по крайней мере. Алиса Григорьевна, вдова Нагибина, продала дом. Новый хозяин снес его и построил нечто новое. Кому сейчас нужен маленький домик всего в пять комнат? Смешно.

Дом Романа Кармена — простой финский домик с роскошными авторскими фотографиями на стенах.

Дом иллюстратора Ореста Верейского — весь второй этаж превращен в одну комнату-мастерскую. На низких стеллажах альбомы с репродукциями. Я в 12 лет часами сидел там и рассматривал рисунки Матисса.

Дом драматурга Симукова — простой, немаленький, но уютный. Лампа над письменным столом свисала с потолка на крученом по-старинному шнуре.

Дом эстрадного автора Владимира Масса, увешанный самодеятельными, но милыми картинами-гуашами хозяина.

И дом прекрасного писателя и редкостно хорошего человека Владимира Тендрякова. Кабинет, забитый книгами. Там я, сидя на полу, прочитал «Заратустру». Или мне показалось, что прочитал. Всех не перечислишь.

Дом, в который я (и, наверное, никто) не заходил, — языковеда академика Виноградова. Самый большой в поселке — тогда. По проекту Жолтовского. С колоннами. Плохой архитектор был Жолтовский. Эпигон.