Боже, спаси президента! - Стефан Кларк

— Да, но не с тобой. — Она довольно улыбнулась и взяла меня под руку.

— Какие еще танцы? — занервничал я. Сквозь уличный шум прорывалась музыка из колонок. Не очень хорошая, если откровенно. Дрожащий голосок выводил что-то под жалкий аккомпанемент саксофона.

— Понимаешь, я так и не научилась танцевать вальс, — сказала Элоди, — а свадьба непременно начинается с вальса. Ты должен мне помочь.

— На берегу реки дают уроки вальса? — удивился я.

— Надеюсь, да.

Берег в этом месте был довольно широким, и люди сидели на скамейках, а то и просто на газонах, болтая и распивая принесенное с собой вино. Заходящее солнце отражалось в бензиновых разводах, оставленных на воде полицейским катером. С туристического катера, следовавшего к собору Парижской Богоматери, то и дело мерцали фотовспышки.

— Нам сюда, — сказала Элоди, карабкаясь по бетонным ступеням к источнику режущих ухо звуков.

Я наконец-то понял, что это за музыка, и кровь застыла у меня в жилах.

На лужайке с видом на реку человек пятьдесят танцевали типично французский танец под названием le rock. Пары в возрасте от восемнадцати до пятидесяти выделывали пируэты под гнусавый рок-н-ролл местного розлива.

За время, проведенное вдали от Франции, я совершенно забыл о страсти, которую французы испытывают к музыке подобного рода. Так же, как и о страданиях, которые это у меня вызывает.

Последний раз мне пришлось отплясывать le rock с пьяным отцом моей бывшей, чтобы спасти от его настойчивых домогательств старушку в бретонском национальном костюме. Одно воспоминание об этом до сих пор бросало меня в холодный пот.

Музыка грохотала из колонок, беспорядочно расставленных вокруг скульптурного сооружения, напоминавшего гигантскую телевизионную антенну. Паренек в майке «Vive le rock!»[17] копался в проводах.

— Пойдем спросим у него, — сказала Элоди протаскивая меня зигзагом между танцующими парами.

Она наклонилась и прокричала что-то на ухо парню с проводами. Он жестами показал ей, что ничего не понял. Элоди снова что-то прокричала, и на этот раз выражение непонимания на его лице сменилось искренним удивлением. Он покачал головой и рассмеялся.

— Идиот, — высказалась Элоди и потащила меня обратно.

— Что ты у него спросила? — поинтересовался я, когда мы удалились на достаточное расстояние, чтобы слышать друг друга.

— Попросила поставить вальс, ясное дело. Не могут же они танцевать под вот это вот без остановки!

— Думаю, могут… На то они и французы.

Чуть дальше у реки небольшая группа прохожих наблюдала за тем, как две пары умело танцуют сальсу.

— Нет, это совершенно не подходит, — вздохнула Элоди.

— Почему ты так торопишься замуж? — поинтересовался я. — Ты случайно не…

— Не будь дураком, Пол, если я что-то в этой жизни и могу контролировать, так это свой собственный организм.

— Но вы знакомы-то всего лишь… сколько?

— Почти два месяца. Да, у нас ураганная страсть.

Звучало так, как будто по крайней мере одного из них засосало в воронку.

— А кто кому сделал предложение?

Она выглядела оскорбленной.

— Естественно, Валери попросил моей руки.

— То есть любовь с первого взгляда, на веки вечные, и прочее, прочее?

— Да. В принципе, я замуж не тороплюсь, но Валери… — Элоди замолчала и покачала головой.

Мне показалось, что она чуть было не раскрыла какую-то тайну, но впервые в ее жизни осторожность пересилила все остальное.

— Все, что тебе нужно знать, — улыбнулась она, — это то, что я выхожу замуж и мне нужно научиться танцевать вальс.

— И когда свадьба?

— Через две недели. — Я и рассмеяться не успел, как она добавила: — Ты должен там быть.

— Спасибо, я с радостью приму…

— За такое короткое время другого поставщика продуктов мне просто не найти!

Оказывается, Элоди уже обо всем договорилась со своим папой, Жан-Мари Мартеном, совладельцем моей английской чайной в районе Елисейских Полей.

Последний раз, когда я наблюдал папу и дочку в непосредственной близости друг от друга, Элоди в ярости швыряла в моего компаньона фруктами, однако семейная гармония, по всей видимости, восторжествовала, и Жан-Мари обещал приложить к свадьбе все усилия. Мои, если быть точнее. Чайной управлял брат Элоди, Бенуа, и, судя по всему, мужчины рода Мартен решили, что раз я возвращаюсь из Калифорнии, то буду идеальным кандидатом на роль добытчика тонн элитных продуктов — свой человек как-никак, — и это позволит им сэкономить на свадьбе немалые суммы…

— Все выглядит очень и очень многообещающе, — проворковала Элоди, не давая мне времени опомниться.

Она тащила меня к пятачку, где несколько пар, прижавшись щека к щеке, сосредоточенно передвигались с места на место под аккордеонно-оркестровую музыка, не имеющую четкого ритма.

— Идеально, — объявила Элоди.

— Разве это вальс? — В принципе, понять было невозможно.

— Да какая разница!

Мы спустились по ступенькам, и Элоди вцепилась в меня в ожидании, что я ее поведу в танце. У меня возникли серьезные опасения, что, поскольку я так и не научился танцевать вальс, единственное место, куда я мог бы ее привести, — это прямиком в Сену.

— Пол! — У Элоди заканчивалось терпение.

Выхода не было. Я сделал несколько пробных шагов, и мы на пару зачастили раз-два-три, раз-два-три, несмотря на то что наш счет ни в коем случае не совпадал с музыкой.

К моему удивлению, я достаточно быстро приспособился, делая два шага на раз-два и замирая на счет три, чтобы обдумать дальнейшее направление.

— Раз-два — налево, раз-два — направо, раз-два — туда, — приговаривал я. — Раз-два — осторожнее, раз-два — черт побери, раз-два — простите, мадам… — Ну, и так далее.

Элоди потихоньку расслабилась и втянулась:

— Как насчет тебя Пол? Тебе не грозит скорая свадьба?

— Раз-два — нет.

— Ну как-то же ты там развлекался в Калифорнии? Ты ведь вроде прославился?

— Раз-два — вроде того, — признался я.

Последние несколько месяцев фотографы охотились за моими ногами. Путем трагичной случайности я и мои колени стали известны благодаря ношению килта. Это привело к тому, что нас стали снимать в рекламе: кроссовок для бега, носков и крема для удаления волос (последнее, должен заметить, исключительно благодаря фотошопу).