Пес - Александр Покровский

И возврата к прошлому нет.

Нет возврата к суровым будням ратного труда.

Нет этого труда, а вместе с ним и будней.

Вообще ничего нет, есть только рай, да и только.

Вот почему вновь назначенные на экипаж командиры сейчас же начинают бороться с этим явлением.

А как они борются?

Они устраивают построения – в 8.00, в 12.30, в 15.00, в 18.00 и в 21 час.

Пришел на экипаж новый командир, и стал он бороться. И боролся он целую неделю.

А в воскресенье? А в воскресенье можно уже не бороться и подольше полежать в постели с женой. Командир так и сделал. В воскресенье он лежал в постели.

А потом в дверь позвонили. В восемь утра.

Он очумело посмотрел на часы – точно, восемь – и пошел открывать.

За дверью стоял какой-то мелкий мужик.

– Свиридов здесь живет? – спросил мужик.

– Здесь, – ответил ему командир.

– Тогда мы к вам, – сказал мужик и внес в квартиру гроб, стоящий за дверью у стеночки.

– Принимай! – заявил изумленному командиру мужик.

– Что принимать? – не понял командир.

– Товар! Гроб!

– Какой гроб?

– Сосновый! Как заказывали!

– Тут какая-то ошибка, товарищ!

– Какая ошибка? А заказ? А наряд? Ты Свиридов?

– Ну?

– Что «ну»? Деньги давай! Еще сорок рублей!

Надо заметить, что в те времена сорок рублей были большими деньгами. С ними до Магадана можно было доехать.

– Всего восемьдесят, так? – не унимался мужик.

– Ну, допустим, так, а я-то здесь при чем?

– Сорок за тебя ребята заплатили, остальное – ты!

– Какие ребята?

– Вася! – крикнул мужик за дверь, – тут платить не хотят!

– Кто? Где? – послышалось с лестницы, а потом там раздались шаги. От них сотрясался весь дом. Когда Вася зашел в прихожую, заполнив ее под потолок, стало ясно, что деньги придется отдать.

Причем все.

– Да ты смотри, какой товар! – никак не унимался мужик. – Дерево, не хухры-мухры! А запах? Смолой же пахнет! Ему там хорошо будет! Год пролежит чистенький! Доски! Ни одного же сучка! Материя! Чистый шелк! А бантик?

Получив деньги, мужик успокоился, сделал себе скорбное лицо и, выходя, пропел:

– Пусть в вашем доме это будет последнее горе!

Жена от всех этих разговоров все-таки проснулась.

– Кто там? – спросила она, потягиваясь.

– Гроб! – сказал командир.

– Что? – сказала она.

– Гроб!

В этот момент в дверь позвонили. За дверью стоят тип в черном пиджаке. У него был очень прилизанный вид.

– Вы Свиридов? – спросил тип очень вкрадчиво.

– Мы! – сказал командир, и ему внесли в дом венки.

– Обратите внимание! – заговорил при этом тот, в пиджаке. – Надписи на лентах: «От друзей и просто так, знакомых», «От скорбящих неуемно женщин», «От родных и любящих ни за что» и «Я ушел от тебя, непрестанно рыдая».

– Может быть, «неприлично рыдая»? – усомнился командир.

– «Неприлично»? Сейчас проверим! – тип достал какие-то бумажки, порылся в них, нашел нужное и сказал: – Нет, все так! Проверили остальные?

– Проверили, – немедленно кивнул командир.

– Тогда с вас еще двадцать рублей.

После ухода того, в пиджаке, какое-то время было тихо.

– Что это, Саша? – спросила жена.

– Это? – задумчиво протянул командир.

Ответить ему не дали. В дверь позвонили. За дверью была целая команда.

– Оркестр когда подавать?

– Оркестр?

– С катафалком!

– С катафалком?

– Ну да! Кстати, надо утвердить репертуар. «Прощайте, скалистые горы» сказали обязательно надо.

– Хорошо!

– И «Варяга»!

– И «Варяга».

– Тело сами обмывать будете?

– Тело?

После оркестра, катафалка и обмывалыциц с плакальщицами наступило относительное затишье.

– Надо гроб вынести на лестницу, – осенило вдруг командира. – Может, кто-нибудь его там украдет! – Вид у него был самый безумный, отчего жена сейчас же кивнула и начала бестолково метаться по квартире.

Через пять минут после того как он вынес гроб, в дверь позвонили.

За дверью мялся какой-то субъект.

– Там ваш гробик… – откашлялся он.

– Ну?

– Гробик, говорю, ваш…

– Ну?

– Его могут скоро украсть…

– Ну?

– А гробик-то хороший…

– Ну?

– Вещь, одним словом…

– Ну?

– Это я насчет помощи от соседей…

После этого командир сказал жене почему-то шепотом:

– Надо его на улицу отнести. Тут его никогда не украдут. Тут его, похоже, охраняют. Все стерегут!

И он вынес гроб на улицу.

Через мгновение в дверь позвонили. За дверью стояла решительная старуха.

– Там на улице ваш гроб! – сказала старуха.

– Да!

– Его скоро украдут. Сопрут!

– Да!

– В дом надо занести. Гроб – вещь, а этот очень хороший, крепкий. Сто лет пролежит.

И тут командира осенило.

– Бабушка! – вскричал он. – А может, я вам его подарю! А? Воспользуетесь при случае!

– Ирод! – взвизгнув, пошла на него старуха. – Я, может, дольше тебя проживу!

Он еле успел захлопнуть перед ней дверь.

К исходу дня гроб так и не сперли.

Командир сам оттащил его на пустырь, с грохотом волоча по асфальту.

Там он целый час рубил его топором.

С грудным хряканьем.