Сговор остолопов - Джон Кеннеди Тул

— Ох, закрой рот. А мне, думаешь, каково? Мне в моем возрассе ваапще так бегать низзя.

— Боюсь, сердечный орган важен в любом возрасте.

— С твоим серцем ничего не происходит.

— Произойдет, если мы не сбавим обороты. — Твидовые брюки на ходу вздымались на гаргантюанском крестце Игнациуса. — Моя струна для лютни еще у вас?

Миссис Райлли затянула его за угол на Коньячную улицу, и они углубились во Французский Квартал.

— Как случилось, что этот полицай к тебе прицепился, дуся?

— Почем мне знать? Вероятно, через несколько мгновений он пустится в погоню за нами — как только усмирит этого пожилого фашиста.

— Ты так думаешь? — нервно переспросила миссис Райлли.

— Могу себе вообразить… Мне кажется, он был полон решимости меня арестовать. Должно быть, им задают какую-то норму или что-то в этом роде. Я серьезно сомневаюсь, что он позволит мне так легко избежать его тисков.

— Нет, ну какой ужас! Ты ведь тогда же во всех газетах будешь, Игнациус. Стыд-то какой! Ты все-таки что-то натворил, пока меня ждал, Игнациус. Я ведь тебя знаю, дуся.

— Если там кто-то и занимался своим делом, так это я, — выдохнул Игнациус. — Я вас умоляю. Мы должны остановиться. Мне кажется, у меня сейчас откроется кровотечение.

— Ладно. — Миссис Райлли поглядела на побагровевшую физиономию сына и поняла, что он очень радостно может грохнуться у ее ног исключительно в доказательство своей правоты. Раньше так уже бывало. Последний раз, когда она заставила его сопровождать себя к воскресной мессе, он дважды валился наземь по пути в церковь и один раз рухнул на пол прямо посреди проповеди о праздности, вывалившись в центральный проход и неприлично всех потревожив. — Давай вот сюда заглянем и присядем.

Одной из коробок с кексами она пропихнула его в двери бара «Ночь Утех». Во тьме, провонявшейся бурбоном и окурками, они взгромоздились на два табурета. Пока миссис Райлли расставляла свои коробки по стойке, Игнациус расправил экспансивные ноздри и вымолвил:

— Мой Бог, мамаша, смердит здесь ужасно. У меня аж в животе заурчало.

— Назад на улицу хочешь? Чтобы этот полицай тебя заграбастал?

Игнациус не ответил: он громко принюхивался и корчил рожи. Бармен, наблюдавший за парочкой, вопросительно осведомился из теней:

— Да?

— Я изопью кофе, — величественно произнес Игнациус. — Кофе с цикорием и кипяченым молоком.

— Только растворимый, — ответил бармен.

— Такое мне пить никак не возможно, — сообщил Игнациус матери. — Это гнусность.

— Так возьми себе пива, Игнациус. Пиво тебя не убьет.

— Меня может раздуть.

— Я возьму «Дикси-45», — обратилась миссис Райлли к бармену.

— А джентльмен? — осведомился бармен богатым, уверенным голосом. — Чего ему будет угодно?

— И ему тоже «Дикси».

— Я могу его не допить, — запротестовал Игнациус, когда бармен отправился открывать бутылки.

— Но мы же здесь не можем сидеть за просто так, Игнациус.

— Почему бы и нет? Мы — единственные клиенты. Они должны радоваться нашему появлению.

— А у них тут по ночам стриптиз есть, а-а? — подначила сына миссис Райлли.

— Могу себе вообразить, — ледяным тоном отреагировал Игнациус. Ему явно было не по себе. — Могли бы и еще куда-нибудь заглянуть. Подозреваю, что сюда в любой момент полиция с облавой нагрянет. — Он громко фыркнул и прочистил горло. — Слава Богу, мои усы фильтруют хоть какую-то часть этого смрада. Мои органы обоняния уже шлют сигналы тревоги.

Казалось, прошла целая вечность, по ходу которой где-то слышалось лишь громкое звяканье стекла и хлопанье крышек от ящиков со льдом, потом из теней снова возник бармен и поставил перед ними стаканы, сделав вид, что Игнациусу он сейчас опрокинет пиво на колени. Семейство Райлли в «Ночи Утех» обслуживалось по низшему разряду — такой сервис приберегали для особо нежелательной клиентуры.

— А у вас совершенно случайно холодного «Доктора Орешка» не найдется? — поинтересовался Игнациус.

— Нет.

— Мой сын обожает «Доктор Орешек», — объяснила миссис Райлли. — Я вынуждена покупать его цельными ящики. Иногда он усаживается и выпивает два, три «Доктора Орешка» зараз.

— Я уверен, что этого человека подробности особо не интересуют, — сказал ей Игнациус.

— Колпак снять не угодно? — поинтересовался бармен.

— Нет, не угодно! — громогласно рявкнул Игнациус. — Здесь зябко.

— Как пожелаете, — пожал плечами бармен и отчалил в тень на другом конце стойки.

— Это уж точно!

— Успокойся, — сказала ему мать.

Игнациус задрал наушник на шапочке с той стороны, где сидела мать.

— Так уж и быть, я его подниму, чтобы вам надсаживаться не приходилось. Ну и что врач сказал вам про локоть или что там у вас?

— Его нужно массажировать.

— Надеюсь, вы не хотите, чтобы этим занимался я. Вы же знаете, каково мне дотрагиваться до других людей.

— Еще он велел мне как можно меньше бывать на холоде.

— Если бы я умел водить машину, то смог бы помогать вам больше, я полагаю.

— Ой, да это ничего, голубчик.

— На самом деле, даже простая поездка в автомобиле достаточно на меня действует. Разумеется, хуже нет, чем ездить на верхушках этих туристических «грейхаундов». Так высоко. Вы помните, как я в таком в Батон-Руж ездил? Меня рвало несколько раз. Водителю пришлось остановить автобус где-то в болотах, чтобы я смог выйти и немного побродить вокруг. Остальные пассажиры были значительно недовольны. Должно быть, у них железные кишечники, если они могут ездить на таких ужасных машинах. Необходимость покинуть Новый Орлеан тоже меня весьма напугала. За городскими кварталами начинается сердце тьмы, подлинная пустыня.

— Я помню это, Игнациус, — отсутствующе произнесла миссис Райлли, отхлебывая пиво большими глотками. — Ты действительно прихворнул, когда домой вернулся.

— Тогда мне уже было лучше. Хуже всего было прибытие в Батон-Руж. Я осознал, что у меня куплен билет в оба конца, и возвращаться придется тоже автобусом.

— Ты мне уже рассказывал это, дуся.

— Такси назад в Новый Орлеан стоило мне сорок долларов, но, по крайней мере, в поездке мне не было так неистово плохо, хотя несколько раз я чувствовал позывы к тошноте. Я заставил шофера ехать очень медленно — и в этом ему не повезло. Полиция штата останавливала его два раза за то, что тащился по шоссе медленнее разрешенного. Когда нас остановили в третий раз, у него забрали права. Понимаете, они отслеживали нас радаром всю дорогу.

Внимание миссис Райлли металось между сыном и пивом. Она слушала эту историю уже третий год.