Полезное с прекрасным - Андреа Грилль

— Жаль.

— Очень вам сочувствую.

— Ничего не поделаешь.

В сияющей улыбке начинает просвечивать капелька досады. Это досада на фирму-производителя, которая не изготовила сандалии именно той модели и того размера, какой необходим клиенту. Девушка желает Фиату самого распрекрасного дня. И он ей — того же. Ну-ну, предполагал ведь, что не найдется его размера. Как же, слишком большой размер… Но тут есть и плюс — можно преспокойно рассматривать и мерить какие угодно туфли и башмаки, гонять продавщиц по магазину в поисках нужной пары сапог, полуботинок, мокасин, кроссовок, футбольных бутсов, и пребывать в спокойствии, ибо вероятность, что его размер найдется, ничтожна. И он с чистой совестью пойдет себе дальше, пусть даже продавщица, та девчушка, ради него полчаса расшибалась в лепешку. И сияющая девочка с косичками никогда не узнает, что в кармане у него нет и ломаного гроша.

Регулярные визиты в универмаги — его страсть, его Монте-Карло. А началось все с того, что как-то раз, примеряя серый плащ, он выудил из его кармана несколько банкнот. Плащ был утепленный, мягкий, на изумительно гладкой шелковой подкладке. Не плащ, а дом родной, — сразу его осенило, как только он просунул руки в рукава. Только попробую, подумал он, почувствую, как приятно носить такой вот плащик, и тут же решил купить и не снимать как можно дольше. А сунув руки в карманы, просто чтобы проверить, каково им там, приятно ли, как и всему телу, вдруг нащупал несколько сложенных бумажек и, еще не достав их, сообразил — деньги! В плаще, руки в карманах, он неторопливо подошел к кассе.

— Вот этот беру.

— Снимете на минутку? Мне ценник нужен.

— Не хотелось бы.

Ей пришлось выйти из-за кассы, встать на цыпочки и дотянуться до ворота, где был прикреплен ценник со штрих-кодом; сняв его, она вернулась за кассу.

— Пакет вам не нужен, верно?

— Да уж, пакет мне ни к чему.

Она протянула ему чек и поблагодарила, как будто он оказал ей великую любезность. Только завернув за угол, он вытащил руки из карманов. Две бумажки — сто евро и пятьдесят евро. Чудесный плащик обошелся дешевле.

С тех пор при каждом удобном случае он примеряет всякую одежду. Пиджаки, куртки, брюки, а то и женские жакеты — когда знает, что никто не увидит. Денег в карманах он с тех пор ни разу не находил. Но он не сдается.

Он стоит у перехода, дожидаясь зеленого света. Рядом на тротуаре ждет ворон. В центре города и вдруг — ворон? Черные вороны на снегу — это он видел в горах, они частенько выхватывают бутерброды из рук туристов. Мелкими прискоками подбираются к людям, собравшимся перекусить, и вдруг налетают точно шквал. Воронье уносит и клюет души беспечных зевак, сочувственных созерцателей чужих страданий. Грациозно и сдержанно пожимают вороны своими изящными плечиками. Вот так и весь свет мило пожимает плечами, на что-нибудь досадуя.

Я становлюсь циничным и озлобленным, думает Фиат, глядя на ворона. И, как бы извиняясь, кладет перед ним орех. Уже несколько дней он таскает в карманах грецкие орехи, потому что кто-то сказал, ешь, они-де помогают, если болит спина. Фиат считает, что он еще молод для таких хворей, но орехи все-таки положил в карман. А еще кто-то, помнится, уверял его, что спину ломит у всех, кто тридцатник разменял, просто никто в этом не признается. Ворон переступает с лапки на лапку. Мелкими шажками обходит орех по кругу. Когда загорается зеленый и Фиат сходит на мостовую, ворон вместе с ним делает несколько шажков по «зебре». Потом, повернув голову, смотрит на орех, сиротливо ожидающий на краю тротуара. Подлетев, ворон хватает орешек и взлетает с ним на светофор. Сверху роняет орех на «зебру», а сам следом — проверить, каков результат эксперимента. С противоположной стороны улицы за происходящим наблюдает Фиат. Ворон не посрамил свой род. Орех, впрочем, тоже: шутя и играючи его не расколешь. Загорается красный. Ворон дисциплинированно возвращается на тротуар, орех аккуратно кладет рядом с собой. Опять зеленый. Ворон переносит орех на мостовую, сам скачет назад, на тротуар и ждет, пока не проедет машина. Даже издали Фиату слышен хруст скорлупы. При следующем зеленом сигнале ворон клювом подбирает расколотый орех; уже улетая, он, словно на прощанье, чуть-чуть задерживается над головой Фиата.

Фиат бредет дальше. На террасе над путями железной дороги поставлена палатка и плетеный стул, как будто кто-то решил надолго там обосноваться. На стене вокзала висит плакат: выгнувшая спину кошка, которая отбрасывает тень не кошки, а гривастого льва. И красная луна, наполовину черная от тени, которую на нее отбрасывает Земля.