Китайские дети - Ленора Чу

– Не усомнятся ли учащиеся в некоторых элементах своего образования, если им позволят мыслить чересчур свободно? Не сочтет ли руководство эту тенденцию опасной? – спросила я.

Се настаивал на разговоре по-английски и сделался на своем втором языке болтлив и велеречив.

– Верховное руководство стремится развивать у учащихся критическое мышление в области физики, математики, химии, биологии и тому подобном, – признал он, – но не в сферах политики, нравственности и религии.

Не в сферах политики, нравственности и религии.

Флаг в классе определяет параметры общества: перемены – дело хорошее, покуда четыре желтые звезды – китайский народ – крепко сидят на орбите большой желтой звезды. Самых выдающихся студентов ждет официальное членство в Коммунистической партии, и долгий процесс подготовки начинается у школьника сызмальства.

Началась она и у Рэйни и его одногруппников в «Сун Цин Лин».

– Я на этой неделе чжижишэн – дежурный! – объявил Рэйни как-то раз, скача по гостиной.

– Что это означает, Рэйни? – спросила я; не начало ли это его Красного пути?

– Я буду раскладывать рис по тарелкам в обед, – ответил он. – Буду поливать клубнику, фасоль и морковь. Кормить гусениц в классе. А еще объявлять, когда детям можно идти играть на улицу после того, как они закончат утренний перекус.

Учителя начинают ротацию учащихся на этом посту дежурного уже с детсада. Цель тут тройственная: у учителя возникает помощник по классным делам, воспитанники учатся служить общине, а одногруппники запоминают, насколько хорошо дежурный всем помогает. Это оказывается полезным, когда приходит время выборов старосты группы; в начальной, средней и старшей школе этот пост дает ученику полномочия и возможности, в том числе и обязанность одергивать сверстников и работать в тесной сцепке со школьным руководством.

Затея с таким вот наделением отдельного ребенка властью над однокашниками не нравилась мне никогда, но в садике подобная практика начинается невинно. Наставницы Рэйни проводили игрушечные выборы старосты группы, и нашего сына на первых выборах обскакала общительная девочка по имени Ляньпэн. Голосовали строем, и учительница Сун выслала в WeChat фотоснимок торжества победительницы: Рэйни и Ляньпэн стоят рядом, а за обоими вьются длинным строем их одногруппники.

Тыкая пальцем в экран, я пересчитала головы: десять детей стояли за Рэйни и тринадцать – за Ляньпэн.

Рэйни отстал на три головы. Сын не пал духом и тут же принялся строить стратегию своей следующей кампании.

– У Ляньпэн была хорошая речь, – чирикнул Рэйни невозмутимо. – Ляньпэн сказала много и лучше, и было еще всякое.

Через несколько выборных периодов Рэйни наконец выиграл с опережением в четыре очка.

– Мам, хочешь послушать мою речь? – предложил он, усаживаясь перед телевизором, старательно выговаривая слова на мандарине. Каждый раз, когда забывал строчку, смотрел вверх, словно бы ожидая, что слова, как дождь, упадут ему в рот: