Звезды в твоих глазах - Дженн Беннет

– Все в порядке, – говорит Леннон.

Его рука на моей шее потрясающе теплая и твердая.

– Эй, все хорошо, он ушел.

Я ошеломленно смотрю на него. Чтобы вернуть способность говорить, мне требуется какое-то время. Когда же я могу произнести первые несколько слов, язык во рту едва ворочается.

– Ты уверен?

– Абсолютно уверен, – отвечает Леннон, бросая через плечо взгляд на лес. – Если прислушаться, можно услышать, как он уходит. Этот шум – хруст шишек у него под ногами.

Я вряд ли могу сейчас что-нибудь услышать. Оно и хорошо – не хочу знать, как под ногами медведя шебуршат шишки.

– Ни хрена себе, – говорит Кендрик, – он что, действительно ушел?

– На данный момент да, – отвечает Леннон.

– Что ты хочешь этим сказать? – спрашивает Рейган. – Он что, еще вернется?

Леннон светит лампой на разодранную палатку:

– Если его что-то сюда привлекло, то вполне возможно. Чья это палатка?

– Бретта, – говорит Саммер, включая ручной фонарик, – точно Бретта.

Она права. Рейган и Бретт выбрали для палаток места ближе к реке.

Леннон сквозь зубы ругается и осторожно направляется к изодранной палатке, чтобы осмотреть повреждения. Мы идем за ним. Я подозреваю, что дело худо, но когда Леннон поднимает за один конец нейлон, вижу, что починить ее уже нельзя. Во всю длину одноместной палатки зияет огромная дыра. Леннон присаживается на корточки и заглядывает под нейлон.

– Ты что, смеешься надо мной? – спрашивает он.

– В чем дело? – спрашиваю я.

Леннон поднимает остатки магазинной упаковки шоколадного печенья. Сыплются крошки. Она разодрана во всю длину. Но это еще не все. Посветив на пол палатки, Саммер выхватывает из мрака пакеты с тунцом. Сладости. Крендели.

Все съестные припасы Бретта.

Они вывалены из медвежьего сейфа, который Лен-нон заставил его взять. Крышка валяется в нескольких футах в стороне, похороненная под крошевом из продуктов.

– Я же говорил: пищевые контейнеры не положено хранить в палатках. Их место у костра. И почему этот сейф открыт?

– Может, его вскрыл медведь? – предполагает Саммер.

– Медведь его открыть не может, в этом-то все и дело.

Я оглядываюсь по сторонам.

– Послушайте, а где Бретт?

– Я здесь, – доносится чей-то голос.

Из-за дерева появляется кудрявая голова Бретта. Ему в лицо наперегонки светят лучи фонариков Леннона и Саммер. Он прикладывает к глазам козырьком руку.

– Ты закрыл продуктовый контейнер крышкой? – произносит Леннон, внезапно бледнея.

– Конечно закрыл, – отвечает Бретт, снимая на телефон причиненный зверем ущерб.

Он вообще снимает все.

– Охренеть можно. А ведь этот медведь подался в город, правда?

– Не смешно, – говорит Леннон, – и ты не закрыл контейнер, иначе медведь не учуял бы еду.

Бретт щурит глаза:

– Я же сказал, что закрыл, чувачок. Просто контейнер оказался бракованный.

– Да? – произносит Кендрик, глядя на палатку. – Даже не знаю, что на это сказать. Это же всего лишь крышка, которую надо завинтить. Что здесь может быть бракованного?

– Да нормальная она, он просто забыл ее закрыть, – говорит Леннон.

– Ты что, хочешь сказать, что я вру? – тут же дыбится Бретт.

– Не знаю, – отвечает Леннон. – Может, и правда врешь.

– Хватит! – встревает в их перепалку Рейган. – Угомонитесь. Леннон, если Бретт сказал, что контейнер бракованный, значит, так оно и есть.

Леннон встает и смотрит Бретту прямо в лицо:

– Слушай, а где ты был?

– Эй, перестань мне светить в глаза этим чертовым фонариком, – возмущается Бретт.

– Перебьешься. С нами тебя не было. Так где тебя носило? Ты что, побежал от медведя?

– Э-э-э… нет.

Леннон в отчаянии машет рукой:

– Я же сказал тебе не бежать. В этом случае он видит в тебе добычу и бросается следом. А бегают черные медведи быстрее людей.

– Только вот с Рейган ему не тягаться, – отвечает Бретт, пытаясь разрядить обстановку.

– Не волнуйся, от него не убежит не только Рейган, но даже Усейн Болт, особенно если медведь злой и несется на полной скорости. Этот весил не меньше трехсот фунтов и мог любого из нас убить.

– Чувачок, тебе надо успокоиться, – говорит Бретт, явно выходя из себя, – а то твое фарисейское дерьмецо начинает пованивать.

– Ладно, я перестану читать тебе проповеди, но только после того, как ты услышишь меня и больше не будешь воспринимать все как игру.

– Я ничего не сделал.

– Ты не позаботился о том, чтобы закрыть контейнер, – говорит Леннон, с осуждением тыча в Бретта пальцем, – а потом побежал от медведя, хотя я это запретил.

– Знаешь что! – грубо толкает Леннона Бретт. – Тебя начальником здесь никто не ставил, чувачок.

Леннон пихает Бретта в плечо:

– Из-за тебя, чувачок, мы подверглись смертельной опасности.

– Эй, тормози, хватит, – говорит Кендрик, вставая между ребятами и разводя их в разные стороны, – так не пойдет. Давайте расслабимся и подумаем.

– Нечего здесь думать, – отвечает на это Леннон. В кружок входит Рейган:

– Послушайте-ка! А почему бы нам не рассмотреть вариант, что Бретт говорит правду.

– Спасибо, Рейган, – говорит Бретт, все еще со злобой в голосе, – я рад, что мне здесь хоть кто-то еще доверяет.

Все пытаются говорить наперебой. Кендрик хочет, чтобы народ угомонился. Леннон хочет, чтобы Бретт признал свою ошибку. Рейган хочет, чтобы Леннон оставил Бретта в покое. Саммер хочет знать, не собирается ли медведь вернуться, о чем, на мой взгляд, не мешало бы подумать нам всем. Поэтому я с ее помощью начинаю укладывать оставшиеся припасы Бретта в медвежий сейф, теперь пустой, сметая в ладонь крошки от печенья. Мой взгляд падает на крышку, торчащую среди камней.

В голову приходит мысль, что мне надо единственно поднять ее и посмотреть, насколько хорошо она закроет контейнер, чтобы понять, солгал ли Бретт, виновен он или нет. Но хочу ли я это на самом деле знать? Если Бретт солгал, то будет выглядеть идиотом. Или Леннон просто его убьет. В моей груди бурлят противоречивые чувства, поэтому я лишь дальше навожу порядок, пытаясь не обращать на крышку внимание.

– Это катастрофа, – говорит Саммер, когда споры сходят на нет, и поднимает кусок изодранной в клочья палатки. – Да, мы конечно же говорили о диких зверях, но клянусь вам, что в действительности я в жизни не думала, что мы их здесь встретим. Белок или кроликов еще куда ни шло. Но только не это.