Ангел за правым плечом - Дмитрий Лекух

Я снова закуриваю.

– Скажи, Кир, – спрашиваю, – а ты и вправду совсем-совсем ничего не боишься?

Он снисходительно улыбается.

– А чего тут бояться-то? – говорит. – С криминалом наш фигурант вроде как не связан, я пробивал. Интеллектуал с баблом, которое исключительно на собственных мозгах заработал. Самое сладкое, что только может быть в подобного рода ситуации. Да, даже если он и связан с чем-то таким, нам-то чего бояться? Сейчас не дикие девяностые, сейчас журналистов не валят. Он еще нам сам и охрану выделит, чтобы на него ничего такого лишнего не подумали. Сам понимаешь. Фигура почти что публичная, ему дополнительные обвинения ни к чему. Еще и деньги предлагать будет, причем, мне кажется, что немаленькие. Тут главное не пережать с самого начала. Ладно, старый, ты посиди тут немного, я до сортира добегу, а то пиво вместо головы что-то прямо в мочевой пузырь ударило…

– Хорошо, – жму плечами, – беги, разумеется…

И, как только он уходит, сразу же поднимаюсь сам и киваю официанту.

– Ты тут за вещами последи немного, а то нам с приятелем что-то приспичило. И посчитай нас заодно, вдруг убегать придется, твоего сандвича так и не дождавшись. Дела, понимаешь…

А потом, перед тем как зайти в туалет, сую сотку грина седовласому гардеробщику.

– Слышь, отец, – говорю, – ты тут проследи, чтобы в сортир за нами никто не нырнул, о’кей?

Тот только усмехается понимающе.

– Что, – спрашивает, – разнюхаться что ли решили? Не рановато?

– А тебе-то, – удивляюсь, – что за дело?

– Да нет, нет, – выставляет вперед руки, – вообще никакого. Так, черт за язык дернул. Прослежу, конечно, в самом лучшем виде-с…

– Ну-ну, – хмыкаю и захожу в сортир.

Кирилл все еще упирается сильной желтой струей в белую стенку писсуара, и я вполсилы бью его головой о кафельную стенку.

Так, чтобы, ни приведи господи, не потерял сознания.

Напугать большей частью, ничего более.

А то у меня к нему еще и разговор пока что имеется.

Но он, неожиданно, в момент удара что-то чувствует, удивленно вскидывает голову и, со всей дури приложившись о бледно-розовый кафель носом, медленно, как в кино, сползает на пол.

Кровь, моча, размывающая грязь с подошв модных, немного узконосых ботинок.

Самопроизвольно сползшие до колен стильные бледно-голубые джинсы с нечаянно расстегнувшимся брезентовым ремешком.

Все смешалось в доме Облонских.

Тьфу ты, бля, гадость какая…

Кажется, чутка перестарался, думаю.

И, еще немного поразмыслив, добавляю ему пару раз с ноги, целясь по тем местам, где скорее больно и обидно, чем опасно для его, блин, драгоценного для меня в настоящий момент здоровья и сознания.

Так чтобы парень еще некоторое время не расслаблялся, а пребывал в необходимом для разговора тонусе.

Но он и не расслабляется.

Только быстро-быстро перебирая скользящими по им же обоссанному полу ножками, забивается в самый угол и смотрит оттуда – до смерти испуганно, затравленно и вопросительно.

Придется разъяснять.

Бить, по-моему, уже достаточно.

Достаю из кармана штанов сигарету, хлопаю по другим в поисках зажигалки.

– Ты, – говорю, прикуривая и лениво разгоняя дым ладошкой, – только одну ошибку сделал, Кирилл. Когда решил, что тот, кому в твоем дурацком сценарии предрешено сыграть роль ревнивца-рогоносца-взяткодателя-отмазывальщика, совершенно беззащитен. «Интеллектуал при бабках», говоришь?! «Самое сладкое»?! Ну-ну. Про какие-то нравственные барьеры, которые обязан иметь даже человек нашей профессии, я говорить тут тебе не буду, ибо без толку. Не поймешь. Если тебе эту нотацию читать начинать, так ты даже в сам предмет лекции не въедешь. Поэтому буду с тобой говорить на доступном тебе языке и излагать только голые факты. Остальное и сам додумаешь, не маленький. Согласен?! – резко и зло повышаю голос.

На таких, как это мурло, обычно действует безотказно…

Он испуганно кивает, и я удовлетворенно затягиваюсь.

– Так вот, – выдыхаю дым. – Ты ведь, придурок, решил, что я под этого мужика рою и прикинул, как мне на хвост упасть поудачнее, чтобы и дело свое сделать и с руководством не посраться по полной программе?! Правильно мне проблема видится?! Так дело было?! Ну давай рожай, пока я тебе опять табло не поправил!!!

Он опять кивает, сипит:

– Правильно…

Удивительно, но у него даже взгляд потихоньку светлеть начинает.

Он что, уже больше не боится?!

– Ну так ты, как в таких случаях говорят, совершил системную ошибку, дружок, – усмехаюсь. – Я там не рыл, я там, наоборот прикрывал этого самого мужика от представителей, как ты выражаешься, «нашей профессии». По просьбе нашего с тобой главного редактора, тут ты, согласен, совершенно правильно догадался. А вот кто об этом «железного Игоря» мог попросить, даже мне, старичок, в голову прийти не может. И, как я прикидываю, ни мне, ни тебе на эту тему лучше вообще не заморачиваться. Спать лучше будем.

Выкидываю окурок, он шипит в моче, я морщусь.

Он непроизвольно дергается, но продолжает слушать.

Причем внимательно.

– Но уровень этих людей, в принципе, – вздыхаю, – наверное, не то что мне, но даже и тебе, тупому обсосу, должен быть понятен, смекаешь? Я-то об этом сообразил сразу же, как только увидел, какие люди и с какими погонами и удостоверениями с ментами общались по поводу этого несчастного случая, прямо на месте происшествия. Так что если не хочешь, как минимум, сменить профессию и поменять место жительства, держись от этой истории подальше, дружок. Москва – город опасный, сам понимаешь. И непредсказуемый. А еще лучше – беги ты от этих фактов, которые то ли выяснил, то ли сам себе напридумывал, а самое главное – от людей, которые за этими фактами стоят, прямо впереди собственного визга.

…Он дослушивает мой монолог, и в конце последнего предложения презрительно сплевывает, прямо на оскверненный его выделениями когда-то белоснежный и стерильный кафельный пол.

– Сигаретой, – спрашивает, – не угостишь? А то мои там, на столике остались…

Я киваю, лезу в пачку, достаю оттуда сигарету, прикуриваю, аккуратно передаю ему, старательно мониторя ситуацию.

Так, на всякий случай.

Мало ли что ему в голову взбредет?

Еще, не приведи господи, и в драку полезет. А я уже на взводе, адреналин бушует, могу сдури и добить.

А это – галимый криминал.

Оно мне надо?

Да и людям, которым я сейчас помогаю, такое «решение проблемы» насрет в полный рост.

И – прямо на голову.