Шесть подозреваемых - Викас Сваруп

Остаток вечера я слоняюсь по рынку, любуясь шикарно разодетыми цыпочками, которые выпархивают из дорогих машин и заходят в не менее дорогие бутики, чтобы купить себе очередную дизайнерскую сумочку или модные туфли. Когда мне взбредает в голову пройти вслед за стайкой девушек в магазин «Рибок», охранник на входе здоровается и придерживает передо мной распахнутую дверь. Внутри менеджер услужливо предлагает на выбор безалкогольный напиток или чашечку чаю. Я смеюсь и болтаю с хорошенькими продавщицами. Они начинают строить мне глазки. От этого необычайного приключения у меня внутри все теплеет и наполняется счастьем.

Из магазина я прямиком направляюсь в индийский ресторан «Делюкс» по соседству и заказываю роскошный ужин стоимостью в восемьсот рупий — курица под соусом по-индийски, сикх кебаб и наан. И вот я снова стою на главной улице, на прощание окидываю взглядом сверкающие неоновыми огнями торговые центры с плексигласовыми витринами, полными шикарных товаров. Их ослепительный свет уже не кажется мне блеском далекого иллюзорного мира. Отныне я сделался его полноправным жителем.

Следующая остановка — эксклюзивный танцклуб «Инфра ред», пожалуй, самое классное и модное место в ночной столице. Один мой приятель из трущоб по имени Дино какое-то время работал там официантом; по его словам, он больше нигде не видел таких красоток, да еще и полуобнаженных.

Такси доставляет меня прямо к мерцающему неоновыми огнями входу. Сейчас только девять вечера, но перед резной деревянной дверью, отгороженной при помощи бархатной веревки, выросла приличная очередь. Два бритых накачанных охранника, одетые в одинаковые черные костюмы, оглядывают с ног до головы любого, кто собирается войти. На тротуаре дежурит стайка нищих; они с надеждой бросаются к каждому подъехавшему автомобилю. Я занимаю очередь и через двадцать пять минут оказываюсь у входа. Один из охранников, окинув меня беглым взглядом, кивает напарнику. Тот начинает требовать еще три тысячи рупий в качестве «дополнительной платы для одиночек». «Сколько? Да вы с ума сошли!» — хочу я возмутиться, но вместо этого молча вынимаю из толстой пачки три лишних бумажки. Мне вручают билетик и провожают, отцепив от крючка пурпурную веревку, за заветную дверь.

Лестница из двадцати ступеней ведет куда-то вниз. До ушей доносится ритмичная музыка. Громкость нарастает с каждым шагом. Швейцар в униформе проверяет билетик и нажимает на кнопку, после чего передо мной распахивается новая дверь в большой полутемный зал, заполненный людьми. Мои барабанные перепонки едва не лопаются от грохота. По правую руку находится бар в виде острова, окруженный желтыми диванчиками, а слева — просторная танцплощадка, состоящая, можно сказать, из одних зеркал. С потолка вместо люстры спускается массивный стробоскопический прожектор, равномерно разбрасывающий вокруг яркие вспышки зеленого, желтого и голубого света. Настроение у всех приподнятое. Повсюду с нечеловеческой силой дергаются и колеблются взмокшие тела. Примерно в двух десятках футов над ними нависает стеклянно-стальной балкончик диджея. Время от времени из середины площадки вырываются струи белого дыма, похожие на призрачный фонтан.

Дино был совершенно прав насчет этого клуба. Каждая вторая девушка танцует в облегающей одежде. Блузки на бретельках позволяют разглядывать полуобнаженные груди, короткие майки выставляют напоказ голые талии, а микроскопические мини-юбки едва прикрывают нижнее белье. Здесь можно увидеть больше тела, чем на «Фэшн-ТВ».

И дым, и свет, и музыка — все это создает атмосферу неуемного ликования, словно Индия осталась где-то вдали, а мы перенеслись в какую-то новую, дерзкую и веселую страну, где царствуют совершенно иные законы и правила.

Немного привыкнув к полутьме и прозрачным неоновым бликам, я начинаю узнавать кое-кого из посетителей. Вот у барной стойки расположилась Смрити Бакши, звезда последней «мыльной оперы», а рядом — актриса Сими Такия и Четан Джадеджа, бывший игрок в крикет. Вот мужчина с неуловимо знакомым лицом, блестящей от геля прической и дутыми бицепсами оживленно беседует с иностранцем. А там отдыхает группа девушек в дизайнерских джинсах и туфлях на острой шпильке — вылитые гламурные фотомодели. Похоже, тут каждый имеет вес. Я будто пробрался на вечеринку, где собираются сплошь одни кинозвезды и знаменитости.

Бармен, молодой человек с приглаженными блестящими волосами и в галстуке-бабочке, спрашивает, не угодно ли мне чего-нибудь выпить.

— А что у вас есть?

— Все, что угодно, сэр, — говорит он, указывая на длинную шеренгу бутылок у себя за спиной.

Я пытаюсь подслушать, что закажут красотки-модели, небрежно помахивающие кредитками. Их интересуют напитки, о которых мне в жизни не доводилось слышать: коктейли «Лонг-Айленд», «Пина-колада» и «Клубничная Маргарита».

Почувствовав, что пора бы отлить, я захожу в мужской туалет, откуда доносятся странные звуки. Возле раковины громко хихикают и нюхают кокаин две белые девушки-иностранки. Они сердито косятся на меня, как на непрошеного гостя.

— Иди отсюда! — фыркает одна из них.

Я тороплюсь уйти подальше, на танцплощадку. До сих пор диджей заводил исключительно английские песни, но тут поставил ремикс из фильма «Байкеры-2». Публика разражается бурным восторгом. Картину я посмотрел около дюжины раз и, разумеется, знаю музыку назубок. Я выучил умопомрачительный танец Ритика Рошана вплоть до малейшего движения и поворота. Впрочем, чему тут удивляться: каждый парень из трущоб спит и видит себя Майклом Джексоном. В глубине души я всегда мечтал попасть в танцевальный клуб, услышать звуки любимой музыки и показать всем, чему я научился за десять лет внимательного просмотра танцевальных телешоу. Изобразить лунную походку и прочие трюки Майкла Джексона, покрутиться на голове и пройтись на руках. Я воображал, как толпа расступится и примется аплодировать каждому движению. И вот наконец мечта готова сбыться — но вдруг мою душу охватывают беспокойство и неуверенность. Что, если подобная выходка разоблачит меня как чужака?

Мне становится душно, и танцплощадка уже не манит, как прежде. Тут я впервые замечаю, что за ней есть еще один зал, и пробираюсь туда сквозь тесную толпу танцующих. Здесь царит более интимная обстановка. Диванчики и барные стулья уступили место коврам и подушкам, широкоэкранному телевизору и горшкам с искусственными растениями. За маленькой стойкой зевает бармен. В зале немноголюдно — в углу перешептывается какая-то парочка; спутница немолодого мужчины со скучающим видом пытается отослать эсэмэску со своего мобильника; да еще несколько патлатых иностранцев по очереди курят кальян — вот и все…

Хотя нет. Я вижу девушку, которая одиноко сидит спиной ко мне и смотрит телевизор, настроенный почему-то на круглосуточный новостной канал «Нью-Дели ТВ» вместо Эм-ти-ви. Это стройная брюнетка с длинными волосами. Пожалуй, она единственная из посетительниц клуба одета по-индийски, в голубой салвар-камиз.

Я подхожу ближе. Уловив мое присутствие, она оборачивается. У незнакомки правильное овальное лицо, красивый нос и полные губы. Кажется, ее темные глаза в любую секунду готовы наполниться слезами. Это одна из самых красивых девушек, которых мне доводилось видеть.