Пропавшие в Стране Страха - Алексей Слаповский

Но Петька-обидофоб опередил всех, он закричал, тыча пальцем в Шустрика и Вика:

– Передрейфили малыши! Спрыгнули!

– А кто вам мешал прыгнуть? – огрызнулся Шустрик.

Петька с ответом не задержался:

– Мы не прыгнули, потому что не испугались!

– Ага. И в воду упали поэтому.

– Ну, упали! – не отрицал Петька. – Но не испугались же! А? Я правильно говорю? – обратился он к спасенным страбынетам.

И спасенные страбынеты промолчали.

Они понимали, что на самом деле такое геройство выглядит глупо. Но признаться в собственной глупости не очень-то легко. И даже если это получилось глупо, но ведь геройство же. Это ведь лучше, чем умная трусость.

Так они рассуждали или не так, главное, они промолчали. А молчание – знак согласия.

Шустрика это очень задело, он спросил дрожащим голосом:

– Это что же, мы вас спасли – и мы трусы, получается?

– Ну, ну, не горячись, малыш, – успокоил его Эдька. – Когда вы спасали, вы были не трусы.

– А до этого трусы, да? Так, да?

И Шустрик убежал, чтобы не показывать слез, которые невольно, от обиды, выступили на его глазах. И где-то скрывался до самого вчера.

Больше тему спасения не поднимали: страбынетам было немного неловко, а Вик с печалью думал, что, как ни крути, Петька прав: причиной его прыжка с плота была трусость. Потом он исправил оплошность, да, но – потом.

Ему очень хотелось знать, что Анька думает об этом, но спросить не решался, а сама она ничего не сказала. Зато сказала Танька:

– Не грусти. Ты все правильно сделал.

И тут же отошла. Она сама была поражена, что у нее вырвались эти слова. Ведь Танька по причине своей болезни может только повторять за другими или соглашаться, а тут вдруг вырвалось что-то самостоятельное. Почему, с какой стати? Она не понимала.

Вику повезло больше, чем брату: Лена и Марк не укладывали его спать. Лена была сторонницей вольного воспитания детей. Она изучила разные книги по педагогике и вычитала там, что энергичные безобразники, досаждающие одноклассникам и учителям, становятся потом очень успешными людьми. Это ее вдохновило, она предоставляла всем питомцам, попадавшим к ней, полную свободу. А Марку было все равно, потому что он играл роль плохого отца. То есть сначала он пытался изобразить хорошего, ориентируясь на то, какими бывают отцы, но это у него не получалось. Тогда он вспомнил, что отцы бывают плохими – и не так уж редко. Все зависит от того, что взять за образец. Почему бы не сделать примером образ плохого отца? Тем более что он, как и Лена, где-то вычитал, что у плохих отцов очень часто получаются хорошие дети. Потому что они, дети, стараются заслужить похвалу угрюмого и необщительного отца. Это старание остается с ними всю жизнь и помогает им во всем.

Вик засел в своей комнате и начал обдумывать положение. В водяной пещере входа в какие-то другие пещеры не оказалось. Да и не могло оказаться. Рассудим: БГ заинтересован в Страхове? Конечно – без него он не сможет проводить эксперименты над людьми. БГ когда-нибудь должен отпустить Ину, вернуть ее отцу? Конечно. Но если он будет держать ее в плохих условиях, где-то в дальнем подземелье, Страхов может рассердиться и навредить БГ. Нет, скорее всего, Ина находится в каком-то тайном, но комфортабельном месте. И никому это в голову не приходит. Так умный человек кладет на виду ценные вещи, а воры, забравшиеся в дом, ищут по закоулкам и тайникам, не замечая того, что у них под носом…

Размышления Вика прервала Лена. Постучав в дверь, она, не дожидаясь ответа, открыла ее, вошла, оглядела комнату и удивилась:

– Какой у тебя порядок! Вещи не разбросаны, ничего не сломано! Почему?

– А что, надо ломать и разбрасывать?

– У всех подростков – страсть к разрушению. Не надо ее сдерживать! – бодро воскликнула Лена, и, чтобы поощрить Вика, взяла с полки керамический стакан, где были карандаши и ручки, и с размаху бросила его в стену. Стакан разбился, карандаши и ручки рассыпались. Вик начал поднимать их, потому что не терпел беспорядка.

– Что ты делаешь? – поразилась Лена. – Ты не заболел?

– Я-то не заболел… – негромко сказал Вик.

– Ага, ты со мной споришь! – обрадовалась Лена. – Ты возражаешь! Ты грубишь! И правильно! Бунт против родителей – естественное выражение неприятия правил окружающего мира, которые навязываются детям! Ты не хочешь вылезти через окно?

– Зачем?

– Сбежать из дома. Устроить на дереве шалаш и там жить по своим правилам.

– Я не люблю шалашей. И зачем? Могу и тут жить по своим правилам.

– Тебе просто не из чего его построить! – догадалась Лена. – Это не проблема! Надо сломать эту ужасную, эту правильную мебель! – И она начала отдирать доски от стеллажа, на котором стояли книги; они с грохотом посыпались на пол.

Появился Марк.

– Можно не шуметь?

– Мешаем тебе ничего не делать? – ехидно спросила Лена, считавшая, что скрывать от детей родительские скандалы означает лицемерить перед ними.

– Да, мешаете! Я хочу ничего не делать в тишине! – откровенно сказал Марк.

– Заткни уши ватой! – посоветовала Лена.

– А ты заткни рот! – тут же отреагировал Марк.

– Проваливай! – Лена бросила в него книгой.

Марк ловко схватил ее и бросил в Лену, но та в свою очередь увернулась.

После этого Марк пошел вниз. Там ему было скучно, телевизор надоел, читать не хотелось, работать по дому тоже, он не знал, чем себя занять. В душе он жалел, что принял решение не заниматься сыном – все-таки какое-то развлечение. Но это не сочеталось с ролью плохого отца, которую он принципиально для себя выбрал. Марк зевнул, сел перед телевизором и начал переключать каналы, нигде не останавливаясь.

А Лена, доломав стеллаж, накидала на пол груду досок:

– Вот. Теперь тебе есть из чего сделать шалаш! Настоящее убежище!

Вик хотел согласиться, чтобы Лена отстала от него, но сообразил, что послушный ответ может вдохновить ее на дальнейшие действия. И он нарочито вредным голосом крикнул:

– Ничего не хочу! Выйдите отсюда и больше не приходите!

– Молодец! – похвалила его Лена. – Так и надо. Но шалаш все-таки построй.

И ушла, очень довольная.

Вик не стал строить шалаш, он продолжал думать: какое место может быть на самом виду, оставаясь при этом относительно неприступным? Первый вариант, пришедший ему в голову, казался невероятным, но именно в силу этого правдоподобным: БГ держит Ину где-то рядом с собой. Второй вариант был еще невероятнее и поэтому еще правдоподобнее: Ина находится где-то в клинике Страхова.

А что, это мысль! Надо обязательно встретиться с профессором и расспросить его, нет ли в клинике каких-то тайных помещений, куда самому доктору нет доступа.