Цена измены - Александр Проханов

Станок, окруженный электронным мерцанием индикаторов. В стеклянном футляре происходит резание металла с космическими скоростями, заменяющими работу пятнадцати обычных станков. В три смены, круглосуточно, семь дней в неделю станок отрабатывает свою дороговизну, обеспечивая небывалую производительность труда.

Отливка, похожая на диск для метания, привезенная из Америки, ибо только в Штатах есть технологии такого литья. Здесь же, в России, в диске с помощью лазера прожигаются пазы и отверстия, куда будут вставлены лопатки турбины. Раскаленный луч прожигает металл с молекулярной точностью, без допусков на ошибку, достигая такого сопряжения деталей, что в клубке огня, среди вибраций и вихрей, двигатель обретает КПД в 90 %: еще немного — и «перпетуум мобиле».

Другой станок, где механическая обработка металла происходит на основе электроэрозии, без режущего инструмента, без контакта с деталью. Разряд тока в электролите — и еще одно микронное отверстие. В гальванической ванной сталь турбинной лопатки покрывается жаростойким слоем — стерильная чистота, отсутствие едких запахов, прозрачные, с золотистым раствором ванны, где сонно мерцает деталь. Аквариум с хрустальной водой, и дремлющая серебряная рыба.

Такая точность недоступна человеку. Подверженный настроению, нервическим импульсам, моментально возникшей эмоции, человек допустит сбой, микронную ошибку, обесценит трудоемкую деталь. Человек по возможности исключается из процесса производства и контроля, заменяется компьютером, бесстрастным и умным измерительным прибором. Вот один из них — под стеклянным колпаком лежит деталь с прихотливыми контурами, изысканными отверстиями. Измерительный аппарат, похожий на хрупкий клювик, движется с легким попискиванием, не прикасаясь к детали, скрупулезно передавая в компьютер данные о размерах, сверяя их с чертежом. Загадочная и сказочная электронная птица с рубиновым глазком и монотонно-печальным голосом.

Самодостаточность России — сладкий миф, питающий патриотов-староверов. Советский Союз не был самодостаточен, стремился в «третий мир», торговал с Западом, посылал разведчиков в Америку добывать экономические и технические секреты. Соединенные Штаты не самодостаточны, включены в сложнейшую структуру мировых финансов, производства и потребления, в разделение мирового труда, переносят производство в страны Азии, открывают свой рынок товарам Японии и Китая. Современная Россия встроена в мировой рынок, ищет в нем достойное место, стремится создавать изделия высшей пробы, побивая конкурентов в авиастроении, космической технике, современном вооружении. Пятнадцать «демократических» лег опустошили Россию, стерли с русской земли целые отрасли, научные школы, высокие технологии, выбили поколение ученых и умелых рабочих. Сегодня Россия начинает титаническую борьбу за восстановление своей науки и индустрии, уходит из тупика, куда ее замуровали «реформаторы». Здесь, на «Сатурне», видна кибернетика вхождения России в мировое пространство. Авиалайнер «Суперджет-100» — это русский замысел, русская авиастроительная философия, которая реализуется с привлечением навыков, технологий, гигантского опыта самых передовых стран мира. Станки, на которых создается двигатель, — как визитные карточки участников авиапроекта. Германия, Франция, Италия, Япония, Америка — все «чудеса света» собраны в русском Рыбинске, служат возрождению «русской цивилизации» в новом, постиндустриальном обличье. Как здесь не вспомнить Достоевского, воспевшего «всемирность русской души», открытой германскому гению, английской предприимчивости, французской живости?! Как не вспомнить русское, восторженное восклицание Пушкина: «Все флаги в гости будут к нам, и запируем на просторе»?!

Особое впечатление производят люди в этих цехах. Их немного, их почти не видно. Каждый станок заменяет десятки наладчиков и контролеров, рабочих и бригадиров. Неторопливы, движения спокойные, гибкие. В чистых комбинезонах и белых рубашках. Молодые, свежие, умные лица с особым осмысленным, светлым выражением глаз, с открытыми лбами, с осторожными точными движениями рук. Они чем-то напоминают спортсменов единой, слаженной, натренированной команды. Или музыкантов симфонического оркестра, исполняющего классику.

Эти рабочие — драгоценное достояние завода. Их сотворяют параллельно с созданием двигателя. Их строят из исходного, взятого с улиц материала, где столько пропащего, гиблого и больного, изуродованного десятилетием «великого простоя», «великой гульбы», «великого падения в пропасть». Этих рабочих и техников учат, переучивают, снова учат. Посылают за границу стажироваться в иностранные фирмы. Обучают иностранным языкам. Показывают мировые салоны и выставки. Проводят по мировым лабораториям. Сажают в аудиториях самых известных университетов. Прививают не просто трудовые навыки, а чувство своей уникальности, причастности к высшим проявлениям человеческой деятельности. У них особая трудовая этика, особое чувство красоты, особое чувство достоинства — качества, делающие их рабочей аристократией, для которой стерта грань между умственным и физическим трудом. В которой потребление и алчность уступают место познанию, стремлению к совершенству. Восемь тысяч вновь созданных рабочих — «племя молодое, незнакомое». Их имя уже не «рабочий», а «оператор» — дрессировщик уникальных роботов с электронными мозгами и лазерными резцами.

Развитие, о котором говорят политики, явлено здесь коллекцией небывалых технологий и новым классом людей, которые неуклонно распространяют свои качества на весь окрестный мир, одолевая гибельную энтропию, распад и бездействие. Пример Русского Возрождения, перечеркивающий пессимистические суждения о будущем России.

Я смотрю на лопатку турбины, прошедшей многократную обработку всеми видами открытых человеком энергий. Она — пример совершенства, к которому стремились античные художники и которое достигается лишь самой природой. Должно быть, так выглядит крыло ангела, пересекающего лучистый Космос, влетающего, словно буря огня, в земную реальность. Лопатка, вращаясь в глубине ревущего двигателя, среди белого пламени, дующей струи раскаленного газа, подверженная вибрации и ударным воздействиям, толкает в небе гигантский самолет с дремлющими пассажирами, лениво перелистывающими глянцевый журнал или попивающими сладкий коктейль. Чтобы вычислить на компьютере эту переливающуюся форму, потребовалось несколько докторских диссертаций по математике. И столько же — по металловедению. И столько же — по сопротивлению материалов. В этой лопатке — сгусток открытий, одно из которых — сам завод. Чудо его создания. Соединение тысяч людей в единую творческую артель, вершащую Общее Дело, не заводское, а общерусское, создающее двигатель русской цивилизации.

При заводе — КБ, самое большое в двигателестроении, где рождаются новые типы двигателей, витают новые идеи, взращиваются новые гении, продолжающие славную плеяду русских изобретателей. Гляжу на КБ глазами конструктора Юрия Васильевича Шмотина.

Больше тысячи молодых конструкторов работают в помещении, напоминающем корпус нейрохирургии: стерильная чистота, озонированный воздух, оборудованные компьютерами рабочие места. Канули в Лету допотопные кульманы, рейсшины, миллиметровки, на которых изнурительно вычерчивался образ детали. Старинные КБ напоминали скопление саранчи, шевелящей своими перепонками и конечностями. Сегодня у каждого конструктора — изолированное рабочее место с экраном, напоминающим окно в батискафе. Из глубины океана, выхваченные прожектором, возникают фантастические существа, волшебные цветы, сплетения водорослей, кружева кораллов. Переливы цвета, биение и пульсации, волшебные потоки. Так выглядят детали двигателя, живущие в объеме: вращаются вокруг своей оси, удаляются и приближаются, меняют очертания. На этих компьютерах моделируются процессы в работающих двигателях, на компьютере видны точки перенапряжений, уязвимые места, зоны опасности. Раньше, перед запуском в серию, приходилось губить тридцать опытных образцов, которые в процессе испытаний взрывались, «клинились», тупо умолкали. Загубленный образец — это огромные траты денег, времени, психической энергии конструктора, для которого каждая поломка или взрыв создают очередной стресс — укорачивают жизнь. Сегодня расход опытных образцов сокращен до трех-четырех. Компьютерное моделирование позволяет в этих красивых строгих кабинетах понять, как ведет себя двигатель, если в его сопло попадет камень или птица или если на взлете самолет обстреляют из стрелкового оружия. Академия, работающая при заводе, поставляет в КБ «молодые мозги», талантливую молодежь Ярославля и Рыбинска. Других собирают со всей страны, отыскивая поштучно, заманивая, перекупая у конкурентов, осуществляя «утечку мозгов» из других, депрессивных КБ. Это цвет новой технической интеллигенции, надежда инновационного развития России.