Жизнь насекомых - Виктор Пелевин

– …избавиться от ощущения, – говорил Митя, стоя с закрытыми глазами в центре площадки под шестом маяка, – что он копает крыльями пустоту, и из последних сил удерживая себя от догадки, что всю предшествовавшую жизнь он занимался именно этим. Пока вместе с сотнями других цикад он летел к далекой горе, второй раз в жизни видя мир таким, как он есть, вокруг стемнело и ему стало казаться, что он потерял дорогу – хотя куда именно он летит, он твердо не знал, – но тут он вспомнил, что стоит между черными кустами терновника и торчащими из земли выветренными скалами причудливой формы, которые с того места, где он находился, казались просто участками неба без звезд…

Он несколько раз моргнул и слегка надавил на веки пальцами. За ними разлилось слабое голубоватое сияние, но яркой точки, которая сияла там несколько минут назад, уже не было.

– Все. Больше ничего не вижу, – сказал он. – И сколько все это продолжалось?

Дима пожал плечами.

– Хотя да, – сказал Митя. – Понятно.

– Цикады – наши близкие родственники, – сказал Дима. – Но они живут в совершенно другом мире. Я бы сказал, что это подземные мотыльки. Там все так же, как у нас, но совсем нет света. Поэтому, когда они решают, куда им лететь, им приходится верить остальным на слово.

Он повернулся и пошел вверх по тропинке. Митя пошел следом, и через минуту или две они вышли на плоскую площадку между скалами, один край которой обрывался в пустоту. Отсюда было видно море с широкой лунной дорогой – даже не дорогой, а целой взлетно-посадочной полосой – и еще было видно дрожащее сияние на берегу.

– Странно, – сказал Митя. – Как будто все то, к чему мы с таким трудом пытаемся всю жизнь вернуться, на самом деле никуда и не исчезало. Как будто кто-то завязывает нам глаза, и мы перестаем это видеть.

– Хочешь узнать, кто?

– Хочу, – сказал Митя.

– Это хорошо, что ты хочешь, – сказал Дима, – потому что в любом случае придется.

Митя вздрогнул.

– Что значит придется?

– Видишь ли, – сказал Дима, – своими недавними действиями ты растревожил одно очень могущественное существо. Ему все это ужасно не понравилось. И сейчас оно явится за тобой.

– А какое ему до меня дело? – спросил Митя.

– Оно считает, что ты находишься в его полной власти. Принадлежишь ему. А то, что ты пытаешься делать, этой власти угрожает. И это существо нападет на тебя с минуты на минуту.

– Кто это?

– Труп, – сказал Дима как нечто само собой разумеющееся.

– Чей труп?

– Твой, – сказал Дима, – чей же еще.

– Ты хочешь сказать, что я умру?

– В каком-то смысле, – ответил Дима. – Когда я говорю «труп», я имею в виду, что тебя ждет тот, кто сейчас живет вместо тебя. На мой взгляд, самое худшее, что с тобой может произойти, это то, что он и дальше будет жить вместо тебя. А если умрет он, вместо него будешь жить ты.

– Кто это живет вместо меня? – спросил Митя. – И как труп может умереть?

– Хорошо, – сказал Дима, – не живет, а мертвеет. Это все слова. Не важно. Все равно бесполезно говорить. Иди и сам все увидишь.

– А ты? – спросил Митя.

– С ним можешь встретиться только ты сам, – сказал Дима. – И все, что случится дальше, тоже зависит только от тебя.

– Опять в кусты идти? – спросил Митя. – Сколько можно.

– Я не знаю, где он тебя найдет. Но он уже здесь. Совсем рядом.

– Где? – испуганно спросил Митя.

Дима засмеялся и не ответил. Он подошел к краю площадки, почти к самому обрыву в море, и отвернулся, словно не желая иметь никакого отношения к тому, что происходит за его спиной.

Митя огляделся по сторонам. Вокруг были скалы самых разных форм; на некоторых из них росли пучки травы, которую шевелил ветер, из-за чего казалось, что шевелятся сами камни. Застывшая фигура Димы казалась со спины темным каменным выступом, словно он превратился в одну из скал.