Один толстый англичанин - Кингсли Эмис

В нескольких соседних домах зажглись верхние окна; кое-кто поднял рамы. Раздался протестующий голос. Затем дверь перед Роджером распахнулась и на пороге появился высокий толстый негр в белой пижаме.

– Что вам угодно?

– Дайте пройти, пожалуйста.

– Сперва объясните, что вам нужно.

– Где ваш хозяин?

– Я здесь хозяин. Это мой дом. Так что вам нужно?

– Мне нужен Колгейт. Где он?

– Мое имя Миллер. Нет здесь никакого Колгейта, уверяю вас.

– Должен быть. Такой молодой поп. В рясе.

– А, теперь понял. Кажется, я могу вам помочь. Молодой священник живет дальше через улицу. Дом номер девятнадцать. Наверняка это тот, кого вы ищете.

– А это разве не номер девятнадцать?

– Нет, девятнадцатый дом через улицу.

– Спасибо.

– Всего хорошего.

Вскоре Роджер уже сидел в гостиной, уставленной многочисленными пальмами в горшках и аквариумами с рыбками, и отец Колгейт, облаченный в ярко-желтый переливающийся домашний халат, говорил ему:

– Учитывая, в каком вы находитесь состоянии, сэр, – физическом, эмоциональном и духовном, я не имею права исповедовать вас. Вы производите впечатление человека, которым движут эгоистические мотивы и в немалой степени – негодование. Как я понимаю, пострадала ваша гордость, и вы горите желанием получить удовлетворение. Так вот, это не входит в круг обязанностей…

– Все это вздор, моя гордость отлично себя чувствует. А что касается негодования, всякий дурак может видеть, что оно меня просто переполняет, и это неудивительно. Вы хоть понимаете систему, которую помогаете увековечить, святой отец? Не на ее неразумность я нападаю. Во всяком случае, в данный момент. Варварски несправедливо ожидать от людей, которые беззащитны перед…

– Так, погодите, не торопитесь – и спокойнее, сын мой. То, что сказала вам эта женщина, до некоторой степени вывело вас из равновесия, и явно встал вопрос о сексуальном поведении, но, с другой стороны, мне не вполне ясно, что произошло между вами. Не могли бы вы рассказать об этом чуточку подробнее, если не трудно?

– Ну, она сказала… Не важно, что она сказала. Это к делу не относится. Главное, что это натолкнуло меня на ту мысль, которую мы с вами сейчас обсуждаем. Ясно, что проблема чрезвычайно широка, но не нужно обладать особым нусом, чтобы понять…

– Простите, что перебиваю вас, сэр, но это слово… нус? Я не…

– О, пожалуйста, извините меня, я забыл, что нахожусь в Америке. Что вы хотите, всего в пяти школах Америки изучают греческий? Нус, пишется: nous, означает интеллект, проницательность, способность логически мыслить.

– Понятно. Продолжайте, пожалуйста.

– Спасибо. Что я хотел сказать… Да. Я не зря говорю об этом с вами и вам подобными. Которые зарабатывают, и причем весьма неплохо, тем, что говорят нам – всем остальным, что мы сами виноваты в своих несчастьях. Вожделение! Да, я прекрасно помню, что женщины – орудие дьявола. Так же как спиртное. Святой отец, я запойный пьяница. Не вини себя, сын мой, – в тех чертовых скрижалях, что подписаны были на горе Синай, ни слова нет о перегонке спирта. Так вы отвечаете. Святой отец, я наркоман. Сын мой, ты не можешь сказать, что я не предупреждал тебя не вкушать от этого яблока. Святой отец, я страдаю…

– Сын мой, почему бы вам просто не пойти домой и проспаться, а потом прийти и поговорить, когда душа не будет так смущена, а? Почему?

– Я вот сам сейчас смущу твою душу, жаба богомольная. Не приму я твоего отпущения грехов, даже если умолять станешь. Попробуй отпустить себе грех соучастия в бесчестии. И нечего мне указывать, что я должен делать, ничтожество безмозглое.

Роджер вытащил отца Колгейта из кресла и поволок к самому вместительному аквариуму. Там он пригнул его голову к воде, по которой поминутно разбегались поднимающиеся снизу пузырьки воздуха. Рыбки – золотые, с вертикальными полосками, по-идиотски пучеглазые, прыснули в стороны и затаились на дне, по углам аквариума.

– Auctoritate mihi comissa… – гнусаво нараспев заговорил Роджер. – За прегрешения мои кару принимаю во имя Отца, – он погрузил Колгейта в воду носом и ртом, – и Сына, – все лицо Колгейта оказалось в воде, – и Духа Святого, – теперь голова Колгейта по плечи была в воде.

Избытки воды выплеснулись наружу. Роджер слегка повозил Колгейта головой в аквариуме, потом выдернул его из воды и швырнул на диван. Колгейт кашлял и хватал ртом воздух.

– Прощайте святой отец, и спасибо вам. Вы очень мне помогли. Молитесь за меня.