Дочь якудзы. Шокирующая исповедь дочери гангстера - Секо Тендо

— Папа… — Я не могла поверить в это: он, осознавая, что может не проснуться на следующий день, все равно беспокоился о Маки.

Вот так, ни разу не приняв ни одного лекарства, папа начал бороться с раком. Я была не в состоянии избавиться от мыслей, что какая-нибудь операция хоть немного могла продлить ему жизнь, но держала их при себе. И ушла с головой в работу, смирившись с тем, что папа умирает. В клубе мне удалось выйти на второе место по объему доходов, но девушка, оказавшаяся на третьем месте, отставала от меня совсем ненамного.

— Вы не могли бы одолжить нам денег?

Папа лежал на футоне, превозмогая боль, а родители Итяна стояли перед ним на коленях, касаясь головами пола. Каким-то образом им удалось узнать, что, перед тем как заболеть, отец получил за выполненную работу восемьсот тысяч иен. Стараниями Итяна, их испорченного единственного сыночка, семья потеряла дом и землю, на которой он стоял. И теперь, оставшись ни с чем, его родители снимали квартиру неподалеку.

— Не знаю, сколько вам понадобится, так что берите сколько хотите, — ответил папа, передавая им свою банковскую книжку и личную печать.

Родители Итяна отправились в банк и сняли все восемьсот тысяч.

Я обо всем этом узнала, когда в выходной приехала проведать папу. Когда с беспечным видом вошел Итян, только что снова проигравшийся в покер, я схватила его за воротник и притянула к своему лицу:

— Что же ты за мразь такая! Как ты можешь посылать собственных родителей выпрашивать деньги у умирающего человека? Да я тебя, блядь, убью, подонок! — взорвалась я, с грохотом вышвыривая его за дверь и опрокинув при этом стул.

— Эй, подруга, успокойся! У тебя что, проблемы?

— Сёко! Не надо. Не шуми. Папа услышит. Ну же, успокойся, — засуетилась Маки, прибежавшая на шум посмотреть, что происходит.

— Да неужели тебе не хочется, чтобы он услышал? — с сарказмом спросила я.

— Это я виновата, я случайно проговорилась свекрови, что папе заплатили. Итян ничего об этом не знал.

— Чего? Мои предки выдавили из твоего папы бабосов?

— Именно! — Мой голос дрожал от гнева.

Маки попыталась вмешаться. Она втащила Итяна к ним в комнату.

— Я еще не закончила! — Я вошла вслед за ними, ногой захлопнув за собой дверь.

— Сёко, я в шоке, у меня нет слов по поводу того, что сделали мои родители.

— Итян, ты знаешь, я никогда не просила тебя вернуть то, что ты брал у меня в долг. Впрочем, ты и сам ни разу не предпринял ни малейшей попытки вернуть одолженное. Ты постоянно пользуешься людской добротой, а потом вытираешь о человека ноги. Так вот! На этот раз тебе это не пройдет. Ты отдашь до последнего гроша все, что взял у отца.

— Конечно, отдам. Обещаю. Извини…

— Сёко, это все моя вина. Прости меня за Итяна, — Маки выглядела пристыженной. — Мне правда очень жаль.

— Я побуду с папой, а потом ухожу. Не хочу видеть вас обоих! — Я вошла в отцовскую комнату и замерла на мгновение, чтобы успокоиться. Потом встала на колени перед его футоном:

— Папа, ты точно решил отказаться от операции?

— В ней нет никакого смысла. Она меня не спасет. А вот если ты перестанешь орать и попытаешься не спорить с сестрой, это как раз поможет.

— Прости меня.

— Знаешь, когда ты была маленькой, с тобой всегда было проще, чем с другими детьми. Даже когда ты еще ходила в детский садик, то сама вставала утром и начинала собираться. Я говорил, что отведу тебя, а ты мне отвечала, что и сама дойдешь. А Маки вечно плакала и вцеплялась в меня. Она всегда ныла то из-за одного, то из-за другого. Ты же вела себя настолько по-взрослому, что меня это почти пугало. Ты была страшной тихоней, поэтому я никогда не мог догадаться, что у тебя на уме. Знаешь, почему я никогда не ходил к тебе на свидания, когда тебя арестовали?

Всякий раз, когда Маки задерживала полиция, папа забирал ее из участка. Когда ее отправили в исправительный центр, а потом в тюрьму, он постоянно ее навещал.

— Почему?

— Я все перепробовал, чтобы образумить тебя. Даже бил. Маки начинала плакать и просить прощения, а от тебя мне ни разу не удавалось добиться ответа. В итоге ты продолжала поступать так, как тебе вздумается. Я понятия не имел, что творится у тебя в голове. Когда тебя арестовали, я хотел тебя навестить, но потом решил, что это бесполезно. Если бы я пришел, ты бы никогда не поменяла своего отношения. И мне пришлось тебя бросить… Мне было от этого гадко на душе, поверь, но я верил, что в конечном итоге это пойдет тебе на пользу. Ты все это снесла от меня и все равно нашла в себе силы меня простить. И вот теперь ты здесь… Такая взрослая… Тогда, в те годы, я и представить не мог, что смогу вот так с тобой разговаривать. Никогда не знаешь, как судьба обернется, — он улыбнулся и погладил меня по голове.

— Какая разница, сколько ты меня бил. Ты все равно оставался моим папой.

В отрочестве мне всегда казалось, что отец меня игнорирует. Мне хотелось, чтобы он обернулся и посмотрел на меня. Когда мне не удавалось привлечь его внимание, мое сердце разрывалось от одиночества. Я не страшилась побоев, боялась, что он меня больше не любит. Наверное, именно поэтому вспоминала о безделушках, которые любила в детстве, но с возрастом растеряла. То же самое произошло и с отцом.

Вскоре после того, как меня отправили в исправительную школу, один из тамошних учителей мне сказал: «Тендо, я заметил, что, когда у нас уборка, ты заботишься о том, чтобы все было чисто, даже когда учителя за тобой не смотрят. Тебя никогда не раздражают эгоисты, которые ничего не делают. Я никогда не встречал такой девочки, как ты. Понять не могу, как тебя угораздило сюда попасть».

То же самое говорили и остальные взрослые, окружавшие меня. Для них я представляла собой совершенную загадку. На самом деле все просто. Я вела себя плохо, но в том не было ни моей вины, ни вины окружающих. Мне хотелось веселиться — именно это я и делала. Я всегда была слабой, но притворялось крепкой как кремень, ну а кроме того меня окружали друзья, с которыми можно было потусоваться, — и тогда для мне это казалось самым важным на свете. Разгуливая с друзьями по ночным улицам города, я чувствовала себя как дома. Я всего-навсего была ребенком, который делал то, что ему вздумается.

— Сам я туда уже не доберусь. Ты не могла бы отыскать могилу Фудзисавы-сан и поблагодарить ее за меня?

— Конечно,папа.

Пожилая дама была очень к нему добра, но с тех пор как папа вышел из больницы, у нас в семье творилось такое, что у него не было времени ее проведать и засвидетельствовать свое почтение. Как это ни забавно, но я и сама подумывала о том, чтобы сходить на ее могилу. Мы с отцом были невероятно похожи. Я почувствовала, сколь крепко связывают нас узы кровного родства.

Вскоре здоровье папы стало день ото дня ухудшаться. Как-то раз он сказал мне: