Соло на троих - Ника Сафронова

– Оксанка! Оксанка! – трясется борода Карла Борисыча. А вместе с нею трясусь и я.

Вдруг я отчетливо понимаю, что трясусь уже не от страха. А оттого, что кто-то меня тормошит.

– Оксанка!

Гадина Чижова! Разбудила!

– Чего тебе?

Иркины глаза сияли бесовским огнем.

– Вставай, Оксанка! Покажу кое-что!

О нет! Только не это!

– Отвали, Чижова! Я умираю, спать хочу!

– Вставай! Кому говорят!

И тут Ирка отколола такое, что я подскочила как ошпаренная. Взяла и укусила меня за большой палец ноги.

– С дуба рухнула, что ли? – заорала я.

И тут же рухнула сама. В прорезь между диваном и журнальным столом. Ирка счастливо закатилась.

– Пошли, я тебе говорю.

Я поднялась, кряхтя и держась за ушибленный зад. Чижова как бы мимоходом оценила мое исподнее.

– Красивый комплект.

– Это может быть кстати там, куда мы сейчас направляемся?

– Мы направляемся на кухню заниматься дедукцией! – торжественно сообщила Ирка и заспешила в обозначенном направлении.

– А что, за время, пока я спала, там кого-то убили? – крикнула я.

Поискав, обнаружила на стуле какой-то драный халат, влезла в него.

– Иди сюда! – отозвалась Ирка.

Я нехотя поплелась следом. Отметив по часам, что успела провалиться всего на пятнадцать минут.

Войдя, я так и обомлела. Посреди кухни размером с новогоднюю елку стоял обалденно красивый букет. В очень изящной корзиночке.

– Могу поклясться, – выдохнула я, – что еще пятнадцать минут назад этого здесь не было.

Ирка так и сияла.

– Точно! Это принесли только что.

– Кто принес?

– Хм, не знаю, – Ирка весело пожала плечами. – Позвонили в дверь и оставили.

– Ну так, может, это мне? – предположила я. И почему-то сразу уверовала, что это цветы от Карла Борисыча.

– Хренушки тебе с маслом! Тут написано: «С днем рождения!» – Ирка протянула мне маленькую открыточку.

Я повертела открытку. Никаких приписок на ней больше не было. Только надпись, сделанная в самой типографии.

– Ну? – вопросительно посмотрела я. – Есть версии?

Ирка все так же беспечно дернула плечом.

– Ага! Значит, ты предлагаешь роль Шерлока Холмса мне? – уточнила я.

– Да! – твердо сказала Ирка. – У тебя должно получиться.

– Ну хорошо, будем рассуждать логически…

Вместо того чтобы с умным видом прохаживаться по кухне, я плюхнулась на табуретку и стала перечислять:

– Витек с Асланом отстрелялись днем, так?

– Так.

– Рурк тебе, кроме кожаных трусов и кнута, ничего подарить не может, так?

– Так.

– Элементарно, Ватсон! Эти цветы тебе прислал Мишаня Талов, – подытожила я.

– Думаешь? – Ирка схватила меня за руку и стала сверлить испытующим взглядом.

– А тут и думать нечего! – усмехнулась я. – Я, конечно, не знаю всех твоих любовников поименно. Но у меня нет сомнений, что это Мишаня. Ты его отвергаешь – вот он и прислал тебе втихаря этот букет.

Ирка поджала губы. Лицо у нее при этом было такое, что можно не сомневаться: душа ее трубит победоносные фанфары.

– Ир, можно я теперь спать пойду? А то, знаешь, эта дедуктивная метода так выматывает!

– Да, пойдем!

Ирка моей руки так и не выпустила, потянула в комнату. Мы с ней бухнулись на один диван. И до половины второго дня меня больше никто не беспокоил. В том числе Карл Борисыч.