Как поджарить цыпочку - Нина Килхем

– Джасмин, да-агая, вот так. Подбородочек влево, прекрасно. Очень естественно. Теперь губки. Надуй чуть-чуть, вот так, просто для развлечения. Мы просто веселимся, понимаешь? Тебе весело? Вот так, чудесная улыбка, Джасмин. Просто чудесная. И ты – просто чудесная.

Журнальный фотограф порхал вокруг Джасмин с легкостью эльфа. Джасмин сидела, обряженная в новое платье цвета пожарного насоса, гордая собой и одновременно смущенная. Выяснилось, что в этой статье они собираются подать ее как богиню жира и секса.

Дэниел стоял в глубине гостиной, скрестив руки. Джасмин теперь перешла во власть фотографов. Вот сидит его жена, знаменитость. Он все никак не мог в это поверить. Ее телевизионное выступление произвело такой фурор, что студийный телефонный коммутатор просто не вынес лавины звонков от восторженных зрителей. Женщины умиленно рыдали, мужчины предлагали руку и сердце, журнал «Тайм» умолял дать интервью. Когда телепродюсеры во время празднования сгрудились около Джасмин, она совершенно ошеломила их, признавшись, что никакой книги о токсинах нет и в помине. Заулыбались натянуто, закашляли, а потом замахали руками. Да ладно, завопили они, ерунда, токсины – дело прошлое. И предложили ей вести шоу «Джасмин говорит все как есть», где она наконец-то без страха расскажет про еду и жир. Теперь у нее появилась собственная гримерша, новый гардероб и шофер, который возит ее на студию.

Гарретт, разумеется, полностью изменил свое отношение к ней и молил отдать ему рукопись созданного ею шедевра «Истинно хорошая пища». Вместо этого Генри продал ее издательству «Даблдей», и чек, который там выписали, сразил Дэниела наповал. Теперь все перед ней преклоняются, ловят каждое ее слово, смеются над ее шутками и смотрят ей вслед на улице. Джасмин, никогда не просившая от жизни ничего, кроме доброты и сердечности, стала телезвездой. Даже Мисси Куперман, редактор раздела «Питание», названивает ей и умоляет написать статью. Дэниел потряс головой и улыбнулся. Он гордился своей женой. И радовался за нее. Да, радовался. Но иногда, даже против желания, ревность жгла его душу острым перечным соусом.

Чьи-то крепкие руки взяли Дэниела за плечи и передвинули его подальше от места действия. Помощник фотографа махнул в сторону двери.

– Будьте добры, пропустите свою жену, пожалуйста. Хорошо. Спасибо. Еще капуччино, Джасмин?

В этот раз Роджер подготовился лучше.

– Конспекты дома, – сказал он.

Брови Карим сошлись в идеальную линию. Она озадаченно склонила голову набок.

– Можешь зайти за ними после школы, – сказал он. – Я живу на соседней улице.

Карим прикусила язычок. Если кто-нибудь из ее компании прознает о том, что она собирается зайти домой к этому типу, ее выкинут, как шелудивую кошку. Но она яростно боролась за хорошие оценки.

– О'кей, – произнесла она наконец.

– Можем поехать вместе на автобусе.

Карим передернуло. Роджер понимал, что зашел слишком далеко.

– Ты знаешь, нет, – сказала она. – Меня Лиза отвозит.

Он видел ее сомнения и понимал, что с точки зрения вежливости – да и вообще других вариантов не было – ей оставалось только предложить подвезти и его. Он ждал.

Она заморгала, ее идеальной формы лоб перегрелся от напряжения.

– И она… должна везти… кучу вещей, и еще будут люди, а потом вещи надо привезти назад. Ты понимаешь… просто нет места…

– Тогда увидимся у меня.

– У тебя.

– Договорились. Пока.

Карим смущенно улыбнулась, а Роджер королем отправился домой. К нему придет сама Карим Марч, позвонит в дверь, войдет в дом, в его спальню, в его… Господи, подумал он, сделай так, чтобы матери не было дома.

– Тебя просто невозможно дома застать. Что это за мужчина отвечает по телефону? – спросила Мисси Куперман, усевшись на банкетку в «Галилео», знаменитом в городе итальянском ресторане.

Джасмин с восторгом смотрела по сторонам. Последний раз она была здесь десять лет назад, когда они с Дэниелом праздновали ее день рождения. Это и был его подарок. Не побрякушка, не шарфик, не книга, а ужин из четырех роскошных блюд в ее любимом ресторане. Поэтому, когда Мисси позвонила и стала умолять ее вместе пообедать, она просто не смогла сказать «нет». Джасмин всеми легкими вдохнула неземной запах, шедший из открытой кухни ресторана.

– Ты имеешь в виду Дэниела?

– Он охраняет тебя не хуже сторожевой собаки. Знаешь, я несколько раз представлялась как «Вашингтон пост». Не кто-нибудь, а «Вашингтон пост». А он каждый раз говорил: я знаю, но в ближайшие несколько недель она занята. Ты бы с ним поговорила. Надо быть построже с такими помощниками.

Джасмин таращилась в написанное от руки меню, пытаясь выбрать между перепелкой, фаршированной трюфелями, и морским окунем в сладком уксусе. Час назад на радиостанции, где она регулярно выступала в эфире, она попила кофе с пирожным и съела целую тарелку печенья, но все равно умирала от голода. Неслышно подошел официант и улыбнулся ей, как знакомой.

– Синьора Марч, какая честь видеть вас в нашем ресторане.

Джасмин все никак не могла выбрать. А может, мясо по-флорентийски? На двоих. Но так и не успела решить, потому что Мисси щелчком захлопнула меню и сказала:

– Мне карпаччо[26]из лосося. Без оливкового масла. А ей, – продолжила она, кивнув на Джасмин, – минестроне.[27]Гренков не надо.

Она вручила оба меню официанту, который, не веря своим глазам, смотрел на Джасмин. Джасмин с извиняющимся видом пожала плечами. Мисси ждала, пока он отойдет подальше от столика.

– Я пишу про них заметку. Никому ни слова. Я здесь инкогнито. – Она прикрыла лицо рукой и отпила глоток воды. Потом подальше отодвинула тарелочку с нарезанным кубиками пармезаном – подарок от заведения каждому столу – и, сама деловитость, наклонилась к Джасмин: – Теперь изложи свои идеи.

– Мисси, я тебе уже сказала по телефону, я не уверена, что мои идеи…

– Да ладно тебе скромничать! Выкладывай, выкладывай. Хочу, чтобы твое имя было первым в ряду единомышленников.

– Ну, в таком случае…