Бульон терзаний - Ольга Лукас

– Нина, объясни мне, почему репетиция будет на складе? И как туда добраться? И почему у меня даже для вида не спросили, не занят ли я в это воскресенье, например, в сериале.

– Но вы ведь не заняты, правда? – с надеждой спросила Нина.

– По стечению обстоятельств – я свободен. Но это вам просто повезло.

– Вот и здорово. Я вам адрес склада и схему проезда сейчас в почту скину. Мы там будем репетировать, потому что офис – режимный объект. Чтобы попасть сюда в выходной, надо подписать уйму бумажек на каждого человека. А склад – наш личный, можем делать что хотим.

– Тогда распорядись, чтобы на складе был весь готовый на сегодня реквизит. Особенно – конь для бездельника Молчалина. Пусть покажет, как умеет прыгать.

– Будет исполнено. Извините, а можно личный вопрос?

Владимир с интересом посмотрел на Нину. А что, почему бы и нет? Майя Ласковая и в подметки ей не годится – даже в своем смелом декольтированном наряде.

– Валяй, – он махнул рукой и по-кошачьи зажмурился.

– Скажите, каким тональным кремом вы пользуетесь?

– Кремом? Я? – Владимир легонько похлопал себя по щекам. – А, это меня загримировали. Я сюда прямо со съемок. Попробую выяснить.

– Пожалуйста, а? Если не трудно. У нас с вами одинаковый тип кожи. Вы так хорошо сегодня выглядите по сравнению с тем, что обычно. А я вам могу подсказать классное средство от морщин вокруг глаз!

– Нина, я, знаешь, не очень в этом разбираюсь, да и не хочу. Детское мыло и детский крем – предел моих косметических изысков. И то если кожа клочьями облезает.

– Тогда не забудьте узнать про тональник. А вот вам, кстати, конверт от Евлампии Феликсовны. Там документы и договор.

– Спасибо за доброту.

Владимир откланялся и почувствовал сильную жажду: кроме двойной порции кофе, с утра он сегодня ничего не пил. Дверь в переговорную-репетиционную была приоткрыта, и он решил, что не будет большой беды, если режиссер выпьет стаканчик-другой холодной воды.

В комнате за столиком Марии-Антуанетты сидела Ядвига и читала. Услышав шаги, она тут же захлопнула книгу и положила ее на столик обложкой вниз.

– Привет, я только поздороваться. Мне уже пора, – скороговоркой сказал Владимир, делая шаг назад.

– Очень торопишься, да? – спросила Ядвига. – Ты за рулем?

– Ага. Подвезти? – тут же вытянулся в струнку Владимир. И опять мысленно обругал себя за эту пионерскую преданность. Сейчас она его умоет, и поделом!

– Нет, подвозить не надо. Просто у Петра сейчас долгие переговоры по важным вопросам. Мы хотели вместе поужинать, но, видно, уже не получится. Я все равно его дождусь, но зачем просто так сидеть? Наверное, надо выпить чего-нибудь… Но одной как-то некрасиво, что ли.

– Ну… Я могу… Пару глотков.

– Нет, зачем же. Потом у тебя будут из-за меня неприятности. У тебя вид человека, которому не следует нарушать закон даже в мелочах. Особенно в мелочах. Непременно попадешься. Поэтому давай так поступим: я налью себе тут какого-нибудь бурбона… Не очень в этом разбираюсь, конечно, надеюсь на твой совет. А ты просто посидишь рядом. Или, может быть, чаю?

– Может быть, – кивнул Владимир. – Вот, наверное, немножко этого коньяку будет в самый раз.

– Разумеется, немножко. Не собираюсь же я всю бутылку выпивать.

Ядвига нашла в одном из ящиков вполне чистый стеклянный стакан, Владимир довольствовался пластиковым. В репетиционной комнате было полутемно. Они сидели друг напротив друга за простым прямоугольным столом из ДСП. Сидели тихо. Дверь, ведущая в коридор, была плотно прикрыта.

– Ну… – Ядвига отвела в сторону руку, в которой держала стакан, и внимательно посмотрела на Владимира. Тот потянулся вперед, потом отпрянул, чуть не перекувырнувшись назад вместе со стулом.

– Нет, погоди. Я просто хотела предложить тост за возникшую между нами сердечную приязнь.

Владимир приободрился и снова ринулся на приступ. И опять был отброшен на исходные позиции одним только взглядом собеседницы.

– Сейчас же как принято? – задумчиво произнесла Ядвига и поставила стакан на стол. – Чуть только два человека испытывают друг к другу сердечную приязнь, как непременно надо закончить дело постелью.

– Что ж в этом такого? Разве плохо это – спать с тем, кто вызывает симпатию? Хочешь запретить?

– Ничего я, конечно, запрещать не собираюсь. Просто это очень упрощает все. Я знаю, о чем говорю, поверь. Существует множество нюансов в отношениях между людьми. Тонких, как аромат цветка. А современный человек все сводит к наличию или отсутствию секса между двумя. Был секс – стали близки, даже если разбежались тут же и больше никогда друг друга не видели. Не было секса – не стали близки, даже если поверяли друг другу все тайны.

– Бывает, конечно, дружба. Очень даже бывает. Но не между мужчиной и женщиной. Тут природа…

– Не называй природой – привычку. У тебя привычка, как у старого холостяка: привычка к завершению цикла. А мы не будем завершать цикл. Это совсем другой цикл, он еще только начался. Мы с тобой соратники, единомышленники. Мы уже в чем-то близки с самого рождения: у нас сходные взгляды на жизнь, просто я женщина, я все поняла раньше, а ты – мужчина, ты еще поймешь.

– Да я уже давно понял. Извини, если…

– Не то ты понял, не то! Не вздумай на меня обижаться – у нас общее дело. Я это все сказала не для того, чтобы тебя оттолкнуть. А чтобы ты вышел за рамки своих представлений об отношениях между людьми. Понимаешь, когда каждую можно заменить каждой, выбор сделать невозможно. Все время будешь менять, менять, менять, искать несуществующий идеал. А ты подумай – может быть, ты упустил идеал, не разглядел, потому что, обнимая идеал, уже смотрел куда-то вдаль, искал новую цель?

– Ты как-то преувеличиваешь мои победы на этом поприще, – делано смутился Владимир.

– Это не победы. В отношениях между двумя победа – это когда побеждают двое, находят друг друга, зацепляются невидимыми ворсинками и остаются вместе, перестают бежать и искать. Пока бежишь и ищешь, ты не победил.

– Не знаю, как с тобой говорить. Уже боюсь слово сказать – будут новые придирки.

– Разве это придирки? Я просто пытаюсь объяснить то, что поняла сама. Мне захотелось поделиться этими мыслями с тем, кто их оценит. Ну ладно, я больше не буду, обещаю. Если только сам не попросишь. Давай, наконец, выпьем за приязнь, которая возникла между нами, – и так завершим этот вечер.

Они символически содвинули стаканы – стеклянный с дорогим коньяком и пластиковый с чаем, заваренным из пакетика. Вскоре освободился Петр Светозарович и прислал за Ядвигой Нину. А Владимир поехал домой один.

Глава семнадцатая
Репетиция на складе

Когда человек слышит поэтическое название «деревня Росинки», ему представляется раннее летнее утро. Заливной луг, трава по пояс. Туман в низинах. Капли росы на еще не раскрывшихся цветах. Рай земной, как он есть.