Тони и Сьюзен - Остин Тэппен Райт

Похоже, будем ловить злодеев, говорит Сьюзен, и третья часть знаменует начало. Мы убили Турка, поймали Лу и идем за Рэем. Преступление ядовитым облаком нависает над этой историей. Его нужно смыть, а это, убеждена Сьюзен, не получится без розыска виновных. Замешательство Лу делает лишь очевиднее необходимость взять Рэя.

В то же время происходит что-то чудное. Эта легкомысленная полицейская линейка. Опознание Тони Гастингсом Турка в морге. Зачем Эдварду эти намеки на негодяйство? Чтобы осложнить простое противопоставление плохого Рэя невинному Тони? Ей от этого беспокойно, и она не знает, удастся ли ей сохранить нужный настрой.

Беспокойно ей и от того, в какой манере Тони отдает дань памяти жене и дочери, — вычурнее обыкновенного из-за сжатых фраз и разрозненных, причудливо подобранных деталей. Беспокойство переходит на Арнольда. Она думает: если бы он стал ее так расхваливать, то какие бы причудливые детали превознес? А Эдвард? Она вспоминает лодку в заводи, когда он был подавлен. Он сказал: меня предадут забвению. Никто никогда не узнает, как я видел и думал. Она сказала: а я уже предана забвению. Моих видений и мыслей тоже никто не знает. Он сказал: ты не писатель. Для тебя это не так важно.

Ночные животные 17

Он сказал Франческе Гутон за ланчем:

— С двумя разобрались. Одного я опознал, а второго убили.

Она спросила:

— Ты рад?

— Еще как.

— Одного убили. Ты этому рад?

— Да.

— Что ты хочешь, чтобы они сделали с тем, которого поймали?

— Лу? Я хочу, чтобы свершилось правосудие.

— Как ты это себе в данном случае представляешь?

Тони Гастингс не был готов к этому вопросу.

— Смерть? Он должен получить смертный приговор?

Он понял, что это вопрос политический. Он всегда избегал беседовать с Франческой о политике из-за ее безумного правого крена. Он сказал:

— Лу — не главное. Худший из них еще на свободе.

— Ну а он должен получить смертный приговор?

Он подумал, что если бы Франческа узнала его мысли, то могла бы решить, что он изменил своим принципам и больше не против смертной казни. Он признался:

— Я не знаю, какого наказания для них хочу.

Она спросила:

— Но ты ведь хочешь, чтобы они мучились, правда?

От мысли об этом он прикусил губу, как в детстве. Сказал:

— Я хочу, чтобы они получили то, что сделали мне.

— Чтобы их жен и дочерей убили.

— Нет, этого я не хочу.

— Их самих нужно убить.

— Наверно.

— Как Турка. Ты доволен тем, как убили Турка?

— Турок тут не главный. Он делал как Рэй.

— Ты не ответил на вопрос.

— Я не знаю. Его убили при попытке ограбления.

— То есть он получил по заслугам, и ты доволен.

— Пожалуй, нет. Это не было наказание. Он не знал, за что его наказывают.

— А ты бы хотел, чтобы он знал?

— Я бы хотел, чтобы они знали, что сделали. Я бы хотел, чтобы они увидели, что это на самом деле такое — то, что они сделали.

— Они знают, что они сделали, Тони.

— Они не знают, что это значит.

— А может, знают. Им просто все равно.