Вновь домой вернутся журавли - Ирина Горбачева

Раньше, когда мне приходилось слышать фразу: Без него, дом пустой, я понимала, что человеку плохо без любимого, но не ощущала это на себе так явственно, и не понимала её значения так, как сейчас, вернувшись в родительский дом. Эта фраза буквально проникла в каждый сантиметр двора, дома, сада. При жизни папы дом казался выше, шире, новее. А сейчас, мне казалось, он съёжился, то ли от осеннего ветра, то ли от грусти по папе. Поблекшие виноградные листья, неубранная листва во дворе, серая, промозглая погода с нудным дождём и завыванием ветра всё навевало грусть, которая поселилась в самом доме.

Заскрипела входная дверь, но мама не вышла мне на встречу. Бросив сумки у порога, я кинулась внутрь дома. Маму я нашла в папином большом кресле. Она сидела, укутавшись шалью, глаза её были закрыты и, чуть заметная улыбка застыла на её бледном лице. Страх сковал меня. Медленно протянув руку, я дотронулась до её сухощавой ладошки, она была холодной. От испуга я окаменела.

— Доченька, вернулась? — С меня будто свалилось сто пудов. Я присела с ней рядом, — а я специально оставила калитку и дверь открытой, что-то слабость сегодня какая-то.

— Ты бы полежала, мама. Что ты, прямо поселилась в кабинете отца, — я обняла маму за узенькие плечи. Она мне показалась такой маленькой, худенькой.

— Мне здесь хорошо. Серёжа любил свой кабинет, часами здесь просиживал. Вот мне и кажется, что его душа где-то здесь обитает. И я, вроде как с ним рядом. Ты знаешь, мне кажется, что он иногда обнимает меня и мне так тепло, хорошо становится.

— Мам, папа не одобри бы твоё угасание. Ты таешь, как свеча. Пойдём подарки от сватов распаковывать. Они думают, что мы здесь с голоду помираем. Таксист еле перенёс всё на терраску.

— Забыла тебе сказать. У меня же новость, какая хорошая, Маргоша! — Говорила мне порозовевшая от горячего чая мама, когда управившись с делами, мы сидели с ней за нашим большим обеденным столом.

С каждым днём, я всё больше и больше убеждаюсь в том, что мысль материальна. Несмотря на все события, которые происходили со мной, после смерти папы, я постоянно думала о своём китайском брате. О том, с чего мне надо начать его поиски. По возвращении к маме, я собиралась ещё раз пересмотреть весь папин архив, его заметки, в которых он постоянно что-то записывал. И вот мама мне сообщает, что ей звонила женщина из далёкой Австралии. Уму непостижимо! Где мы и где Австралия.

— Она представилась Марией. Сказала, что они с мужем китайцем служили вместе с Серёжей в Китае во время войны в Корее. Она просила сообщить Серёже, что у него был сын. Он погиб. Но у него есть дочка, моя внучка Яночка, — мама заплакала, — ей двадцать два года, она скрипачка и сейчас находится в Москве. Она участвовала в конкурсе им. Чайковского. Потом у неё был запланированный тур по Европе, а теперь она вернулась в Москву с большим концертом. Эта Мария сказала, что если мы хотим встретиться с ней, вот её все данные и как её можно будет найти, — мама протянула мне листок с телефоном.

— Да, поворотики. А как же с ней разговаривать?

— Маргоша, она такая умница, она знает русский. Ты привези её к нам, Маргош. Серёжина душа должна успокоиться. А с моего сердца сойдёт этот невыносимый груз.

Уже через неделю я была в своей московской квартире. В Домодедово за мной приехала Маша, хотела меня сразу отвезти на дачу к нашим милым старушкам. Но узнав, что у меня в Москве неотложные дела и что меня ожидает встреча с китайской племянницей, только заметила, что моя семья с каждым годом увеличивается не только численно, но и ареал проживания родственников и друзей разрастается.

— И что, теперь в Австралию полетите? — Машка смеялась надо мной. А я заметила, как она изменилась за этот год. Какой она стала счастливой.

— Всё возможно. Мне двигаться полезно.

Дома меня ожидал порядок, политые цветы и вкусный праздничный обед в честь возвращения, приготовленный заботливой дочерью моей покойной подруги Евгенией. Хорошо, когда тебя окружают любящие родные, верные друзья. Весь вечер мы рассказывали друг другу последние новости.

Весь следующий день, оставшись одна, я никуда не выходила, соскучившись по своим родным стенам. По масштабному виду из окна на любимый мегаполис. По красочному рассвету. Но рассвета не случилось. С утра за окошком стояла серость, лил, не переставая дождь. Я целый день расхаживала в ночном халате, пила кофе и валялась на диване с пультом в руке. Бывает такое безвоздушное пространство в настроении, перед предстоящей бурей событий и эмоций.

Эмоции не заставили себя долго ждать. Нажав на пульте кнопку канала «Культура» я попала на беседу ведущей какой-то музыкальной программы с девушкой китаянкой.

— Так не бывает, — мелькнула у меня пессимистическая мысль, — но это не вероятно, но факт.

На экране ведущая спрашивала Янлин о её творческих планах. С акцентом, но вполне понятно, девушка приглашала зрителей на свой концерт в зал Московской филармонии. На вопрос, откуда она знает русский язык, ответила, что её дедушка русский, как и женщина, заменившая маму, после её смерти, поэтому она в этот свой приезд, намерена встретиться со своими русскими родственниками.

— Моя ж ты хорошая. Интересно, мама сказала, что брат погиб, а его жена тоже выходит, умерла? Да, жизнь полна неожиданностей. Пусть бы таких неожиданностей, как встречи с хорошими людьми было больше. Мне ещё предстоит разыскать дочь Марины — Марианну.

— С нами делилась своими планами, лауреат Конкурса им. Чайковского, скрипачка из Австралии Мэй Янлинь.

Через день я была на концерте Янлинь, в конце которого, я преподнесла ей красивую корзину с не менее красивыми цветами. Поднявшись на сцену, я поставила корзину перед ней и сказала:

— Янлинь, эти цветы от твоего родного дедушки Сергея. А я его дочь и твоя тётя.

Было трогательно, когда Янлинь кинулась мне на шею, держа в одной руке скрипку, в другой смычок. Мы обнялись. Худенькая, красивая, как китайская фарфоровая статуэтка Янлинь, подвела меня к микрофону и сказала:

— Исполнилась мечта моего папы. Я в России, в Москве, я стою на этой сцене. Рядом со мной моя родная тётя. А эти цветы от моего русского дедушки! Мы нашли друг друга. Мы обнялись и обе заплакали под аплодисменты зрителей.

Через несколько часов мы с китайской племянницей сидели в моей квартире и делились рассказами о своих семьях. Янлинь достала несколько семейных фотографий, фото приёмных родителей Марии и Жонга.

— Папу нашли убитым. Он умер страшной смертью. Ему перерезали горло, когда мне было десять лет. Тогда мне мало что объясняли, но после смерти мамы, а это было совсем недавно, два года назад Мария, это моя вторая мама, которая знала папу ещё с Корейской войны, рассказала, что его нашли люди из Китая. Ему отомстил бывший, как по-русски, начальник папы. Мой отец очень любил маму. Она была талантливым музыкантом. Имела много учеников. Так что любовь к скрипке у меня с детства.

— А что с твоей мамой случилось?