Всем спокойной ночи - Дженнифер Вайнер

Его руки скользнули мне под свитер. Я потерлась губами о бледную полоску кожи на затылке под волосами, которую заметила еще во время нашей самой первой встречи. Эван запустил руки мне в волосы, тянул и дергал их, пока они не рассыпались по плечам. Мы не могли насытиться друг другом.

Каждый раз, читая эту фразу в книгах, я усмехалась, но теперь точно знала, что имелось в виду.

— Я давно мечтал дотронуться до тебя, — прошептал Эван, целуя меня в шею в лифте.

Мне показалось, что я вот-вот упаду в обморок — еще одно клише. Чувствовала, что мое сердце расцветает, как цветок. Он думал обо мне, мечтал дотронуться до меня. И если бы весь мир ушел в небытие той ночью, я бы ушла счастливой, зная об этом.

Шатаясь, мы миновали коридор. Я неуклюже искала ключи.

— Похоже, ты пытаешься меня соблазнить, — сказал Эван, когда мы, спотыкаясь, вошли.

Потом его пальто сползло на пол, мои туфли упали. Мы пробирались ко мне в спальню, поскальзываясь, почти падая, ударяясь о стены, зная, что утром будем в синяках, и совершенно об этом не беспокоясь.

Эван рухнул на мою постель и зарылся лицом в подушку. Я прилегла рядом с ним, ожидая, что он повернется ко мне, произнесет мое имя, посмотрит на меня смеющимися глазами, снова поцелует меня и скажет: «Вот и ты, моя единственная». Но Эван молчал. А когда наконец начал издавать звуки, это были отнюдь не признания в любви, произнесенные страстным шепотом. Это был храп.

— Эван? — Я легонько толкнула его локтем.

Я потрясла его за плечо. Храп стал громче. Я нагнулась и поцеловала Эвана в щеку, затем куснула мочку уха. Он не просыпался. Я расстегнула две верхние пуговицы на его накрахмаленной рубашке с защипами, закрыла глаза и постаралась уснуть.

Через каждые несколько минут Эван метался по кровати, судорожно ворочался с боку на бок и почти сталкивал меня. Я тихо поднялась и села рядом с ним, скрестив ноги и наблюдая, как поднимается и опадает его грудь, как под закрытыми веками вращаются глазные яблоки. «Я люблю тебя», — прошептала я в темноте.

В три часа ночи мой переполненный мочевой пузырь победил романтические планы провести всю ночь рядом с Эваном, мечтая о нашем будущем счастье. Я на цыпочках выбралась из комнаты, пошла по коридору и чуть не заорала, почувствовав на своем плече чью-то руку.

— Что происходит? — прошептала Джейни.

Ее парик а-ля Тина Тернер съехал набок, а маска для сна леопардовой расцветки была сдвинута высоко на лоб.

— Эван спит, — ответила я.

— Он вырубился, — поправила Джейни. — Что обычно и случается, если попробовать выпить все в Нью-Джерси. А я, между прочим, полночи не спала, беспокоилась.

Дверь в ее спальню приоткрылась, оттуда крадучись выбрался молодой человек азиатской наружности, в бейсболке, стыдливо сделал Джейни ручкой и проскользнул мимо нас.

— Значит, беспокоилась? — усмехнулась я.

— Да. А что, беспокоиться нужно в одиночку? Ты меня бросила, а публика требовала песню на бис. Что мне оставалось делать?

— Ты пела с этим парнем?

— Хм…

Джейни закусила губу, когда дверь ее спальни снова распахнулась, и еще двое молодых людей смущенно и быстро кивнули, выскользнув прочь.

— Господи, Джейни, твоя спальня, как шляпа фокусника. — Я с притворным ужасом уставилась на ее дверь. — Может, у тебя там еще и карлик прячется?

— Не твое дело, — огрызнулась она. — Должен же кто-нибудь быть у меня на подпевках. Без бэк-вокала «Nutbush» никак не спеть. Да и не об этом речь.

Я прошла мимо нее к туалету.

Когда я вернулась, Джейни с дивана поманила меня пальчиком. Я вздохнула, понимая, что она не примет «нет» за ответ. Подруга швырнула мне одеяло — небольшое такое одеяльце, которое Си подарил нам на новоселье, — и я накрыла им коленки.

— Итак?

Я глубоко вздохнула и не смогла удержаться от широкой улыбки.

— Я ему нравлюсь.

— Да, ты ему нравишься, Кейт. Это никогда и не подвергалось сомнению. Вопрос в другом: собирается ли он порвать с Мишель?

Моя улыбка исчезла. О Мишель мы не говорили. Вообще, если подумать, то мы ни о чем не говорили. Мы были слишком заняты поцелуями. Но разве поступки не говорят громче, чем слова?

— Мне нужно вернуться к нему.

Джейни неодобрительно покачала головой.

— Поверни его на бок, чтобы собственной блевотиной не подавился, — проворчала она и обняла меня.

Я тихо открыла дверь в спальню. Сгорбившийся Эван сидел на моем розово-кремовом стеганом одеяле и выглядел в луче света от уличного фонаря, проскользнувшем в комнату через жалюзи, глубоко несчастным и осунувшимся.

— Кейт, — пробормотал он.

Я с усилием сглотнула, внезапно почувствовав головокружение, и сделала отчаянную попытку вернуться к нашей былой легкой трепотне.

— Да уж, — кивнула я. — Неловко получилось.

Я селя рядом с Эваном, неуверенно протянула руку и дотронулась до беззащитного местечка сзади на шее. Он вздрогнул.

«Нет, — подумала я. — Это не дрожь, а содрогание».

Эван потер лицо руками, потом почесал голову, старательно избегая встретиться со мною взглядом. Я услышала его глубокий вздох. Казалось, время замедлило свой бег, чтобы дать мне шанс навечно вписать в память каждую деталь этой сцены, чтобы всю оставшуюся жизнь я могла в любой момент снова и снова проигрывать ее в памяти. Я видела тени, которые отбрасывала на стену настольная лампа, свет уличного фонаря посеребрил щетину на щеках Эвана. Я видела, как перекрутился его пояс, а голова опустилась, когда Эван произнес:

— Кейт.

Я вскочила с кровати. Вспомнила, как мама вечно поучала меня насчет моей осанки. «Плечи назад, Кейт! Грудь вперед! Не горбись! От этого ты меньше не станешь!» И вот я откинула плечи назад. Выставила грудь вперед. Напрягла с опорой на диафрагму мускулы живота, оставшиеся со времен моего пения. И собралась с духом, догадываясь, что Эван собирается сказать, еще до того, как он открыл рот. Зная, как больно мне будет услышать его слова.

— Извини, — пробормотал он. — Я не хотел, чтобы так все случилось. Ты мой друг, а я…

В горле Эвана что-то булькнуло, когда он сглотнул. Он снова потер лицо руками.

— Я не такой человек, который…

Я посмотрела на него, понимая, что могу разрядить обстановку. «Ой, да брось ты, все в порядке, не парься, Новый год, мы выпили, никому от этого не хуже, без обид, возвращайся к своей Мишель, и давай об этом никогда не вспоминать».

Я стояла неподвижно, не хватало еще, чтобы Эван заметил, что я вся дрожу. Но не могла сдержать слезы, что катились у меня из глаз.

— Я думала… — Голос у меня прервался. — Я думала, ты…