Книга Джо - Джонатан Троппер

В Буш-Фолс ночь наступает быстро, фонарей-то мало, только на крупных перекрестках. К тому моменту, как я заканчиваю говорить с Оуэном и выхожу на крыльцо, на улице уже темно, слабый свет от входных дверей и садовых фонарей едва пробивается сквозь толстый покров пригородной ночи. Где-то поблизости собака требовательно завыла на спрятавшуюся за тучами луну, а издалека едва доносится звук проезжающей по Стрэтфилд-роуд машины. На лужайке валяется около десятка книг: похоже, в городе уже знают, как надлежит поступать с прочитанным экземпляром «Буш-Фолс».

На ступеньках сидит Джаред и при тусклом свете фонаря над входной дверью читает «Сирены Титана» в мягкой потрепанной обложке. Когда я выхожу на крыльцо, он поднимает на меня глаза и улыбается:

— Привет, дядя Джо.

Этот вот «дядя» по-прежнему режет мне слух, как тысячу раз произнесенное слово, смысл которого почти полностью стерся от многократных повторов.

— А ты вообще дома бываешь? — спрашиваю я.

— В последнее время нет, — отвечает он с кривой улыбкой.

— Любишь Воннегута? — Я опускаюсь на ступеньки рядом с ним, и потревоженные мошки пускаются в бешеную ритуальную пляску вокруг фонаря над входной дверью. Несколько секунд мы размахиваем руками, нанося мухам и комарам смертельные удары направо и налево, и оставшиеся в живых, сгрудившись у самой лампочки, в спешном порядке пересматривают план боевых действий.

— Неплохо пишет, — говорит Джаред. — Мне в школе задали «Бойню номер пять», и я как-то втянулся.

Я беру у него из рук книжку и быстро листаю, пока не добираюсь до необычного посвящения.

Все действующие лица, места и события в этой книге — подлинные. Некоторые высказывания и мысли по необходимости сочинены автором. Ни одно из имен не изменено ради того, чтобы оградить невиновных, ибо Господь Бог хранит невинных по долгу своей небесной службы.[2]

Тут Воннегут ошибся. Изменять имена, мне кажется, следует именно виновным.

Я возвращаю книжку Джареду, и он небрежно засовывает ее в задний карман штанов. На нем свободные черные джинсы и серый свитер, болтающийся на его гибком теле.

— Куда направляешься? — спрашивает он меня.

— Вообще-то никуда, — отвечаю я. В принципе, в ближайшее время хотелось бы позвонить Карли, но я еще не окончательно оправился после своего мини-срыва и последующего междугороднего сеанса психотерапии с Оуэном, так что мне требуется какое-то время, чтобы прийти в себя до разговора с ней.

— Тебе надо развеяться, — говорит Джаред, поднимаясь на ноги. — Хочешь прокатиться?

— Куда?

— Секрет.

Некоторое время я смотрю на племянника, вслушиваюсь в многоголосое пение сверчков и глубоко вдыхаю прохладный вечерний воздух.

— К черту все! — И я решаюсь отправиться с ним. Все начало происходить само по себе, как-то помимо меня. Стать просто беззаботным пассажиром — это тоже выбор и большое облегчение.

— Ну, супер, — говорит Джаред. — Наверное, придется поехать на твоей машине.

— А у тебя есть машина?

— Не-а. Поэтому-то, наверное, и придется поехать на твоей.

Он улыбается своей коронной улыбочкой и лениво плетется в сторону «мерседеса», на ходу отбрасывая волосы со лба и заправляя их за уши. Я стараюсь игнорировать тот факт, что меня везде приглашают по большей части потому, что ко мне прилагается тачка. Дойдя до машины, Джаред некоторое время оглядывает покореженную дверь и разбитую фару и сочувственно свистит в знак всеобщей мужской солидарности перед лицом изувеченной красоты, той солидарности, какую выказывают в основном в двух ситуациях: обрезания крайней плоти и крупного повреждения иномарки.

Он поворачивается ко мне, приподнимает брови, подставляет ладонь и говорит:

— Я поведу?

— Я слышал, что это тебя вчера Шон Таллон приложил, — говорит он светски, ведя «мерседес» по торговым районам на угрожающей скорости.

Я пристегиваюсь.

— Где это ты слышал?

Джаред пропускает мой вопрос мимо ушей.

— Он псих со справкой, имей в виду.

— Да я уж слыхал, — говорю я. — И что это значит?

Он пожимает плечами и делает резкий правый поворот.

— В общем-то, что не надо было с ним связываться.

— Отец твой, кажется, его не боится.