Четвертый тоннель - Игорь Андреев

Вечером пришел отец. Мы пили красное сухое, говорили о каких-то ненужных и неважных серьезных вещах. Мне в голову пришла мысль, что разговоры о якобы серьезных вещах — часть образа, который мы оба поддерживаем. Я научился у него. Мы всегда говорим о квазисерьезных вещах, чтобы не говорить о важных. Я не хотел обсуждать с отцом то, что затрагивал в разговоре с мамой. Он был слишком готов к обороне. Он обороняется всегда, даже если на него никто не нападает. Я знал, что он сразу начнет оправдываться и переводить стрелки на меня. Я не хотел его напрягать, поэтому поддерживал разговор о чепухе.

Мы стояли на балконе, отхлебывая вино из бокалов. Я курил. У подъезда остановилась машина, из которой вышли три броско и вульгарно одетых девушки. Отец сказал, что они проститутки. Работают в одной из квартир нашего подъезда. После нескольких слов про проституток он добавил:

— Я не пойму, как мужики с ними… Платить деньги. И потом триппер всякий.

— Наверное, есть причины. Может быть просто интересно. Я вот тоже трахал проституток, правда, всего четыре раза в жизни. Удовольствие было так себе. Ниже среднего. Просто было интересно.

Отец растерялся. Он не знал, как реагировать на мои слова. Откровенность собеседника, к которой он не готов, всегда приводит его в замешательство, даже если собеседник — его сын. Я продолжил:

— А может у них нет нормальных баб. Поэтому трахают проституток.

— Как это нет нормальных баб? Их целые толпы по улицам ходят, пожалуйста…

Неожиданно для самого себя я его перебил:

— Папа, мы с тобой сейчас говорим о женщинах, кажется, впервые за тридцать лет. Почему ты раньше никогда не говорил со мной о женщинах?

Он моментально надел на лицо маску небрежности и сказал:

— Ты у меня ничего не спрашивал. Я думал, раз не спрашиваешь, значит и так все нормально.

— Я у тебя не спрашивал, потому что ты всем своим видом показывал, что ни о чем спрашивать нельзя. Был немой запрет. Всегда.

Он, конечно, начал отмазываться. Сказал, что ничего не запрещал. Я сразу же понял, что опять не смогу возразить. Взаимодействие между близкими людьми происходит на уровне ощущений, на чувствовании друг друга, на взаимной открытости. Запрещал, не запрещал — эти штуки не оформляются в нотариальной конторе на бумажке с водяными знаками с синей печатью. Близость — двусторонняя работа. Если одна из сторон боится, убегает и врет, то другая утыкается в невидимую стену и остается в одиночестве. За стеклом.

Я принял решение заткнуться и предложил налить еще вина…

Несколько дней до возвращения в Москву я провел со своей бывшей. Мы делали секс, пили вино и, как всегда, много разговаривали. Она сказала, что я выгляжу не так, как раньше. Что-то исчезло с моего лица. Еще все это время я громко говорил что-то сумбурное по ночам — мне снились кошмарные сны. В ответ я правдоподобно наврал, что в Москве был тренинг личностного роста, который разворошил мне мозги. В подробности не стал вдаваться, а она деликатно не спрашивала. Умница. Сказал ей, что у меня начинается новый этап в жизни, от которого я сам не знаю чего ждать. Она дала понять, что отпускает. Плакала. Мы вместе выбирали мне новые туфли, и она захотела заплатить. Это подарок мне. Она сказала, что хочет, чтобы мне было приятно и чтобы я нравился женщинам.