Грязная работа - Кристофер Мур

— Я не спускал. Я вообще такого не видел ни разу в жизни. Такого никто вообще на свете не видел.

— Знаешь, у нас, у кобел, очень высокая толерантность к кобелям, но все равно это не дает тебе права. Ладно, разбирайся, — сказала Джейн, сгребая ключи со стойки в сумочку.

— Приятных песиков. А я позвоню на работу и скажу, что у меня обострение глюков.

— Джейн, погоди.

Но она ушла. Чарли услышал, как хлопнула входная дверь.

Видимо, псу было неинтересно есть Чарли — интереснее просто держать его на полу. Едва Чарли шевелился, чтобы как-то выползти из-под твари, тварь рычала и наваливалась сильнее.

— Лежать. К ноге. Фу. — Чарли перепробовал все команды, которые слышал от дрессировщиков по телевизору.

— Апорт. От винта. Слазь с меня нахуй, зверина. — (Последнюю он сымпровизировал.)

Зверь гавкнул ему в левое ухо — так громко, что Чарли оглох, и теперь с той стороны только звенело. Другим ухом он услышал детское хихиканье из дальнего угла.

— Софи, солнышко, все хорошо.

— Папа, гава, — сказала его дочь.

— Гава. — Она подковыляла к Чарли и заглянула ему в лицо.

Огромный пес облизал ей мордашку, чуть не свалив ребенка на пол. (В полтора года Софи по большей части передвигалась, как очень маленький пьянчуга.)

— Гава, — повторила она.

Затем схватила гигантского пса за ухо и стащила его с Чарли. Сказать точнее, зверина позволила ей отвести себя от Чарли. Тот вскочил и потянулся было к Софи, но второй пес прыгнул между ними и зарычал. Головой своей он доставал Чарли до груди, даже когда прочно стоял на полу всеми четырьмя лапами.

Чарли прикинул, что весу в каждой — фунтов четыреста-пятьсот. Как минимум вдвое больше самой большой собаки, что ему попадалась, — ньюфаундленда, который купался в Акватик-парке рядом с Морским музеем.

У этой парочки шерсть была гладкая, как у доберманов, широкие плечи и грудь, как у ротвейлеров, но квадратная башка и уши торчком, как у догов. И они были такими черными, что будто бы всасывали свет, а Чарли видел только одно существо, которое так умело, — ворону из Преисподней. Ясно было, что церберы эти, откуда бы ни взялись, явились отнюдь не с этого света. Но ясно было и другое: здесь они не для того, чтобы навредить Софи. Животному таких размеров ее не хватит даже заморить червячка, да и желай они ей зла, уже давно бы перекусили пополам.

Комнату Софи разгромить ночью могли и собаки, но нападали явно не они. Сюда явилось нечто злонамеренное, а собаки защитили его дочь — так же, как охраняли ее сейчас. Чарли плевать хотел, чего ради, — он просто был благодарен, что они на его стороне. Прятались они где-то в комнате или нет, когда он только сюда ворвался, услышав звон стекла, он не знал, но казалось, что теперь они уходить не собираются.

— Ладно, ладно, я не хочу ей ничего плохого, — сказал Чарли.

Пес расслабился и отступил на пару шагов.

— Ей надо на горшок. — Чарли чувствовал себя преглупо.

К тому же он только сейчас заметил, что на псах — широкие серебряные ошейники, и это, странным образом, встревожило его сильнее, чем собачьи габариты. После полуторагодовой разминки в его воображение бета-самца легко вмещались два гигантских пса, которые ни с того ни с сего объявляются в спальне его дочери, но вот мысль о том, что кто-то надел на них ошейники, вырубала его напрочь.

В квартиру постучали, и Чарли попятился к выходу.

— Солнышко, папа сейчас вернется.