Свинцовый дирижабль. Иерихон 86-89 - Вадим Ярмолинец

– “Комсомолка”.

– Что ж ты так насвинячился, космомолец ты хренов, а?

– Случайно.

– Сядь, – он кивнул на табурет у окна.

Я сел. За двери зашумели, и в комнату ввалились сразу человек шесть-семь. Среди всех выделялись парень с девушкой. Оба были в джинсах и белых рубашках. Им было немногим больше двадцати. У парня из носа текла кровь, и он обеими руками пытался промакивать ее, хотя часть попала на рубашку. Девушка была возмущена. За ними коренастый милиционер лет пятидесяти втолкнул в комнату двух парней. Оба были пьяны.

– Драка? – спросил дежурный.

– Да вот полезли на нормальных людей на Гаванной. Говорят, сидели и пили кофе, и тут – эти. Искатели приключений. А ну, с-сюда!

– Куда, сюда?

Парни стояли припав друг к другу плечом, как два дерева, всем видом показывая, что им плевать на то, что их задержали, плевать на милиционеров и плевать на то место, где они оказались. Один из них был покрепче и повыше. Оба были в грязных джинсах, на одном была очень нечистая светлая футболка, на другом – коричневая нейлоновая рубашка с закатанными рукавами. Руки у него были большие, мускулистые.

– Да, именно напали. Жлобы! – выкрикнула девушка. – Сбросили чашку со стола, ударили человека, ни за что ни про что!

– Та кто его трогал... твоего человека, – протянул парень в майке.

– К столу, сказал! – рявкнул пожилой.

Парни не двинулись с места. Тогда пожилой шагнул к ним и, схватив того, что был поменьше, легко подтащил к клетке. Другой милиционер, уже поджидавший его там, ловко открыл перед ним дверь и парня втолкнули в камеру. Между тем двое других милиционеров приблизились к парню в светлой футболке, намереваясь подтолкнуть его к столу. Но тот отступил в сторону, и в секунду руки парня и одного из милиционеров сплелись с сырым звуком шлепающих друг о друга кусков мяса и расплелись. Парень отскочил на середину комнаты и, согнув ноги в коленях и раскинув руки, стоял в ожидании нападения. Сердце у меня ушло в пятки и, думаю, у пары в белых рубашках тоже. Я ни минуты не сомневался, что сейчас парня просто повалят на пол и изобьют до крови, до потери сознания, до смерти. В комнате было, я сосчитал, шесть ментов. Двое – у входа в комнату. Третий сидел на подоконнике. Четвертый стоял у двери в клетку. Еще был дежурный и плотный пожилой мент, который доставил сюда пару. Еще несколько ментов могли стоять в коридоре, хотя со своего места я их не видел. Смертоубийства не произошло.

– А ну, дай им волю! – крикнул дежурный. – Волю дай!

Мент с парнем снова походили по кругу, разбросав руки и тяжело дыша, потом бросились друг на друга. Они били друг друга короткими ударами, обнимались, потом упали на пол и катались по нему, покраснев от усилий и громко сопя, потом вскочили и ходили по маленькому кругу, сверля друг друга ненавидящими взглядами.

– Взял, блядь? Взял? – спросил парень, спровоцировав противника на новое нападение. Они снова со страшным грохотом повалились на пол.

Я не верил своим глазам, и я не понимал, почему менты не помогают товарищу. То ли остерегаясь получить от хулигана, то ли используя того как тренировочное средство.

Поединок остановила девушка.

– Прекратите это немедленно! – в ее голосе звучал ужас. – Что здесь происходит?!

Крик привел всех в чувство.

– Давай его в клетку, – скомандовал пожилой.

Он первым шагнул к сплетенным телам на полу и, взяв парня за руку, стал отрывать от коллеги. Еще несколько ментов склонились над ними и их отодрали друг от друга, после чего парня втащили в клетку и с грохотом закрыли за ним дверь. Он тут же оказался у прутьев, оттолкнув фиолетового мужика и крикнул:

– Всех вас, козлов, ебал! Всех до последнего, пидарасов!

– Это какой-то кошмар, просто какой-то кошмар, – девушка взялась руками за голову и качала ей, словно отказывалась верить в происходящее.

Ее кавалер, одной рукой придерживал салфетку у носа, второй обнимал ее. Лицо у него было довольно жалкое. Не хотел бы я оказаться на его месте. Бедолаге явно предстояло сживаться с позором собственного бессилия. Мне даже показалось, что этот вечер мог стать последним для них совместным.

– Протокол будешь составлять? – спросил пожилой дежурного.

Тот не ответил, и тогда пожилой скомандовал стоявшим в стороне ментам:

– Перцев, Овчинников, Желудков со мной. В парк Шевченко прокатимся.

Они вышли из комнаты, где теперь остались только дежурный, еще один куривший на подоконнике мент, парень с девушкой и я.

Дежурный повернулся ко мне.

– В вытрезвитель поедешь, корреспондент?

– Да я уже трезвый.

– Как твоя фамилия, ты сказал?

– Кириллов.

– А газета твоя?

– “Комсомолка”

– Витек, – повернулся дежурный к молодому менту на подоконнике. – Пойди на второй этаж в красный уголок, поищи там “Комсомолку”. Пару номеров найди.

Витек соскользнул с подоконника и вразвалочку вышел из комнаты. Дежурный повернулся к молодой паре.

– Ну, что делать будем, ребятки?

– Вы нас спрашиваете, что делать?! – возмутилась девушка. – Вам же сказали – протокол составляйте!

– Я-то понимаю, что протокол. Я спрашиваю, что писать в нем?

– Как что? – наконец подал голос пострадавший. – Мы сидели в кафе. Никого не трогали. Подошли эти двое. Сбросили со стола мою чашку. Напали.

– Так что мне теперь из-за чашки их за решетку отправлять? – почти отечески сказал дежурный.

– Начальник, я сказал курево!

– Эй вы, лохи, дайте человеку курево!

– Нет, их, конечно, не надо отправлять за решетку. Они же только чашку со стола сбросили! – ядовито сказала девушка. – Отправите, когда они кого-то зарежут!

– Ну, прямо-таки зарежут, – усомнился дежурный.

– Вы посмотрите на них, вы же для них не власть! Вы только послушайте, как они вас называют? У вас вообще профессиональная гордость есть?

– Наша гордость сейчас не главное. У вас свидетели нападения есть?

– Там люди сидят еще наверное, – неуверенно сказал пострадавший. – Пошлите кого-то. У вас что, каких-то сыщиков нет? Следователей каких-то.

Произнося слово “сыщик” парень, кажется, ощутил несоответствие произнесенного слова с реальностью этого участка. Вообще реальной жизни. И стух еще больше.

– Ну, да, – заметил дежурный. – Следователей по разбитым чашкам и носам. Есть один, но он сейчас в отпуске. В Крым поехал с семьей.

– Так вы хотите это просто так оставить?

– А вы хотите передать дело в суд?

– Но как-то наказывать вы их собираетесь?