Почти ангелы - Барбара Пим

Возникла пауза, точно слова Кэтрин могли иметь какой-то более глубокий смысл, признаваемый обеими женщинами. Пусть бы писал себе «положить начало», если хочет, думала Кэтрин. Интересно, не это ли в конечном счете его оттолкнуло? Говорят ведь, что дело в мелочах, что капля камень точит. Возможно, мне следует радоваться, воображая его свободным и победившим, мятежно стучащим на машинке свое «положить начало».

– Кэтрин… – начала Дейдре.

– Да?

– Кто такая Элейн?

– А, Элейн. Почему ты спрашиваешь?

– Том как-то вечером говорил про нее за ужином.

– Бедная Дейдре, это был один из тех злополучных ужинов, когда двое смотрят каждый в свой бокал, выводят каракули вилками и передвигают солонку и перечницу?

– Да, кое в чем. – Дейдре улыбнулась. – Я очень стараюсь понять, но с Томом не всегда просто, да? – И быстро продолжила, возможно, не желая услышать ответ на свой вопрос: – Насколько я поняла, Элейн его бывшая девушка или что-то в этом роде?

– Да, первая любовь Тома, и, конечно, живет в сельской глуши, а поскольку подходящих кандидатур там немного, так ни за кого другого и не вышла. Очень любит собак, кажется, золотых ретриверов.

– О… Том тоже любит собак? – спросила Дейдре с ноткой отчаяния.

– Даже очень, я думаю. Он погладит собаку, если она подвернется под руку. Наверное, если вырос за городом, то любишь более крупных животных – то есть лошадей и больших собак в противоположность кошкам и пекинесам.

– А, ну… – Дейдре выдавила храбрую улыбку.

– Я бы слишком из-за Элейн не беспокоилась, – утешила ее Кэтрин. – На мой взгляд, Тому просто нравится думать о ней, только и всего. Есть что-то упоительное в воспоминаниях о первой любви. Когда станешь старше, поймешь.

У Дейдре на глаза навернулись слезы.

– Господи помилуй! – встрепенулась Кэтрин. – Что там творится у стойки? Такая суматоха!

– Похоже, это отец Джемини и мисс Лидгейт, – пояснила Дейдре. – Они лингвисты, понимаешь, и работают вместе.

Кэтрин и Дейдре сидели достаточно близко, чтобы слышать происходящее. У отца Джемини, похоже, возникли сложности с заказом ленча.

– С крокетами? – почти угрожающим тоном спрашивала женщина за стойкой.

– О чем это она? – вопрошал в ответ он.

– Она спрашивает, хотите ли вы картофельные крокеты к фаршу! – четким, нетерпеливым тоном прокричала мисс Лидгейт.

– Не знаю. Откуда мне знать? Я этого не понимаю! – запальчиво воскликнул отец Джемини. – Мне тут не нравится.

– Идите и садитесь, – грубовато отрезала мисс Лидгейт. – Я сама вам принесу.

Отец Джемини разобиженно отошел от стойки, шаркая ногами, как капризный ребенок, и сел за столик совсем близко от Кэтрин с Дейдре. Некоторое время спустя пришла мисс Лидгейт и поставила перед ним тарелку – фарш на тосте с морковкой. Подозрительно глянув на еду, он начал тыкать в нее вилкой и делал это довольно долго, прежде чем поднести кусочек ко рту.

Кэтрин снова задумалась, как это часто с ней бывало, почему у так называемых воспитанных людей такие пронзительные голоса. Нельзя же в наше время считать, что они привыкли отдавать распоряжения слугам. Мисс Лидгейт было слышно на всю столовую, а отец Джемини повышал голос ей под стать. Пожалуй, даже к лучшему, что Дейдре отвлеклась от чрезмерных раздумий о Томе и Элейн и они практически вынуждены были прервать собственный разговор и слушать мисс Лидгейт и отца Джемини.

– Ленч тут гораздо лучше, чем подают у Святого Антония, – заявила мисс Лидгейт, упомянув лондонскую штаб-квартиру миссионерского ордена, к которому принадлежал отец Джемини.

– Мы не забиваем себе голову тем, что едим, – ответил он все еще капризно. – Там у нас на первом месте пища духовная.

– Может, и так, но есть надо, – возразила мисс Лидгейт. – Даже святым приходилось принимать пищу. Акриды и дикий мед, вспомните Иоанна Крестителя.

– В Кенсингтоне акриды не водятся, – несколько не к месту заявил отец Джемини.

– Разумеется, не водятся. Я про то, что если уж собираетесь поесть, то еду следует готовить как можно лучше, – сказала она, но не стала распространяться на эту тему, возможно, вспомнив их с мисс Кловис собственное ведущееся наспех кое-как хозяйство и ужасающий обед, которым они как-то потчевали отца Джемини.

– Разве вы у нас в Святом Антонии обедали? – саркастически спросил отец Джемини. – Вот уж сомневаюсь. Там ни одна женщина не обедала.

– Не мне судить, – пожала плечами мисс Лидгейт, словно едва ли считала себя женщиной. – Но какое отношение это имеет к моим словам?

Несколько минут оба молчали, доедая тосты с фаршем и переходя к десерту.

– Я надолго в Лондоне не задержусь, – сказал наконец отец Джемини. – Хорошо будет вернуться в Африку.

– Ну, до Рождества-то останетесь.

– Возможно, уеду раньше. Мои планы могут поменяться.

– О чем вы? На что вы поедете, пока не пришли деньги из Америки? – раздраженно спросила мисс Лидгейт.

Отец Джемини загадочно улыбнулся в бороденку.

– Они могут поступить из другого источника. Америка – не единственная страна, откуда берутся деньги. И, возможно, их хватит, чтобы взять с собой отца Серпентелли.

– Могу себе представить, каких результатов вы от него добьетесь. – Мисс Лидгейт фыркнула. – Ба, да он даже открытого «е» не отличит. Откуда вы возьмете деньги? – все-таки спросила она, не справившись с любопытством.

– Не могу сказать. Не должен говорить… пока.

– А… И куда вы поедете, когда получите? Туда же, куда и раньше?

– Нет, нет… я там прошелся самым тщательным образом. Что до остального, там живут сплошные пигмеи. – Он презрительно подчеркнул последние два слова. – Изучать их – пустая трата времени. Я собираюсь к племенам холмов.

– К племенам холмов?! – выкрикнула мисс Лидгейт, стукнув по столу ложкой. – Несколько сотен человек на каждом холме, и каждая группа говорит на другом языке, не состоящем ни в малейшем родстве с любым из соседских! – Она чуть ли не подпрыгивала от возбуждения. – Великолепно! Вам, конечно, известно, что Фэрфекс был там в тридцатых.

– Да, знаю. – Будь ему знакомо такое выражение, отец Джемини непременно спросил бы: «И что с того?» Вместо этого он весьма самодовольно заявил: – Но я-то там не был.

– Конечно нет. И сам Фэрфекс первым признал бы, что он не лингвист.

– Вы правда думаете, что он был бы первым? – вкрадчиво спросил отец Джемини. – Нет, далеко не первым.

Кэтрин захихикала и повернулась к Дейдре с подходящей остротой, на которую та рассмеялась, но как-то вяло.

– Знаешь, я полагаю, – робко начала она, – что Том довольно скоро снова туда поедет, после того как повидает мать.