Зеркало Кассандры - Бернард Вербер

Кассандра пытается разглядеть обладателя фонарика:

— Почему ты меня спас?

Ким отводит глаза в сторону. Он замечает крысу и точным ударом нунчака с сухим треском разбивает ей череп.

— Я с самого начала знал, что ты поступишь не так, как все думают. Чтобы жизнь нам медом не казалась. Когда они предложили контейнер с мясом, я сказал: «Вот увидите, она останется». Они ответили: «Прибегут крысы, и выбора у девчонки не будет. Этого никто не выдержит». Дураки. Совсем не понимают, что нынешняя молодежь — это отчаянное поколение смертников. Но я-то сам из таких, я сразу все понял.

Он говорит так, словно речь идет об очевидных вещах.

— А ты лестницу выкинула! Надо быть просто совершенно безмозглой дурой! Говоришь, что будущее видишь, а в настоящем ничего не понимаешь.

Она открывает рот и повторяет свой вопрос:

— Почему ты меня спас?

Молодой азиат откидывает упавшую на лоб синюю прядь, вздыхает и ничего не отвечает. Он осматривает ее руки, покрытые кровоточащими укусами. Девушка не обращает на них внимания и нервным жестом поправляет склеившиеся от пота длинные волосы.

Делая круговые движения фонариком, Ким освещает местность.

— Я хочу знать, почему ты меня спас, — настаивает она.

— О, господи… Ты все-таки буржуйская чокнутая девка. Почему все нужно объяснять? Очень жаль, но ответа у меня нет. Может быть, я изменил мнение о тебе. «Только дураки никогда не меняют мнений».

— Или наоборот.

— Орландо новую моду ввел? Отвечать на все мои поговорки антипоговорками? Ну и как же наоборот, малышка?

— Не называй меня малышкой.

— А-а… в тебе проснулось красноречие. Крысы, по крайней мере, сделали тебя более говорливой. Что же касается «малышки» или «девчушки»… во-первых, тебя все так называют, а во-вторых, я делаю так, как мне нравится.

— Меня зовут Кассандра.

— Понятно, малышка.

— Ты так и не ответил мне, почему меня спас. Я думала, ты не любишь буржуев.

— Я их ненавижу.

— Я думала, что чистых людей ты не любишь тоже.

— Они все самодовольные и наглые.

— А я?

— Молчи! Мне больше нравится, когда ты молчишь. Тогда создается впечатление, что ты думаешь о чем-то возвышенном.

Кассандра пожимает плечами:

— Почему ты меня спас?

— Так, у тебя пластинку заело? Или это развлечение такое?

Они идут, освещая дорогу фонариком, среди гор разноцветного мусора. Ким колеблется, потом морщится и поворачивается к ней:

— Ладно, скажу. Потому что я изменил свое мнение о тебе. Вокруг полно людей, которые всю жизнь доказывают, что они правы, а все остальные ошибаются, а я вот могу допустить, что заблуждался. Я могу это признать и изменить свое поведение. Я беру назад свои слова. Из чего следует, что я полноценное транспортное средство, могу ехать вперед, прибавлять скорость, тормозить и давать задний ход. Я имею мужество сказать: «Хорошо, подумав, я соглашаюсь с тем, что вы правы, а я ошибался».

Они идут дальше в молчании. Их дыхание облачками пара поднимается к небу. Кассандра замечает, что Ким надел новую майку с надписью: «Опыт — это имя наших ошибок».

Общение при помощи готовых фраз. В конце концов, это важно для него.

Искупление еще окутано ночной мглой.

— Остальные спят, — шепчет Ким. — Лучше тебе пока побыть у меня.

Войдя, он зажигает несколько свечей в канделябре. Кассандра осматривает обстановку его хижины. Посреди помещения стоит настоящая двуспальная кровать. Слышен гул разнообразной электроники. Большой письменный стол с четырьмя огромными компьютерными мониторами виднеется в глубине комнаты.

— Это моя маленькая компьютерная лаборатория. Отсюда я могу все видеть и все контролировать. Бедность — еще не повод лишать себя последних достижений техники. На свалке можно найти настоящие электронные сокровища. Их надо просто починить. Я повсюду установил камеры наблюдения.

Вот почему Пробабилис смог узнать, что у меня неприятности.

— Электричество я добываю при помощи солнечных батарей и маленького ветряного двигателя.

Кажется, он страшно гордится своими машинами.

— Иногда я разговариваю с людьми на другом конце света и притворяюсь вовсе не тем, кем являюсь на самом деле. И все принимают меня за важную персону. Знали бы они, что я всего лишь бомж со свалки…

Ким берет бутылку виски, отпивает глоток, потом пропитывает напитком тряпку и протирает раны Кассандры.

— Видишь ли, я против тебя ничего не имею. Просто твое место не здесь, а мы не знаем, как тебе это втолковать. Видимо, фраза «Убирайся, дура, ты нам осточертела» с самого начала оказалась недостаточно действенной.

Он методично дезинфицирует каждую ранку, не обращая внимания на гримасы девушки.

— А вот крысы, кстати, тебе обрадовались, — усмехается он. — Они непривередливые, всех любят. Даже друг друга едят.

Прервавшись, он надевает новую майку, на которой белым по черному написано: «Предсказать можно все, кроме будущего. Лао Цзы». Кассандра понимает, что изречение адресовано ей. Стопка аккуратно сложенных разноцветных маек лежит в углу комнаты, на каждой написана поговорка или цитата.

Она замечает машинку для нанесения текста на ткань и понимает, что Ким нашел ее на свалке. У него есть запас маек без надписей, и он пишет на них то, что ему нравится. Некоторые выражения забавны и привлекают внимание.

«Друзья появляются и исчезают, а число врагов растет».

«Если бы люди, которые говорят про меня гадости, знали, что я о них думаю, они сказали бы гадостей вдвое больше».

Выбор фраз красноречив. Он все-таки тоже немного параноик.

«Тому, кто был ничем и остался ничем, некого благодарить».

— Вот эту я обожаю, — сказал Ким. — Это Пьер Дак.

Кассандра продолжает свои исследования при помощи указательного пальца.

«Выбирать — значит отказываться».

«Достаточно внимательно посмотреть на любую вещь, и она станет интересной».

Эта мне очень нравится.

«Ты винишь других в своих собственных недостатках».

«Все новое возбуждает, все знакомое усыпляет».

«Культивируй то, в чем тебя упрекают: это и есть ты».

Тоже интересная.

— Это Кокто, — уточняет молодой человек.

«Все великие открытия были сделаны случайно».

Вот изречения классиков:

«Добиться успеха — значит идти от неудачи к неудаче, не теряя оптимизма».