У каждого своя цена - Лорен Вайсбергер

С детьми занимались Мэтт Лауэр, Сьюзан Сарандон, Кейти Курик, Айрин Лаудер, Рассел Симмонс, Кортни Кокс[99]и сотни других, менее знаменитых, но не менее фотогеничных. Снимки напечатаны в «Пипл», «Ю-Эс уикли», «Стар», «Санди стайлс», «Вог» и десятке интернет-изданий соответствующего направления, включая «Нью-йоркскую тусовку» и веб-сайт Патрика Макмаллена[100]. «Уорнер бразерс» прыгали от восторга.

— Отлично, ребятки, значит, образец у нас есть, и мы точно знаем, как надо действовать. Естественно, на этот раз Хэмптона не будет, но нужно работать в том же формате. Мне нравится кинотеатр «Клиа-вью» в Челси — не напрягаются, когда у них толпы людей, — затараторила Келли, на ходу щелкая проблемы как орешки. — Что еще?

— Что касается угощения — обычные детские лакомства, — вступила в разговор Элайза. — Сосиски в тесте, мини-гамбургеры, охота за конфетами.

— Самостоятельное изготовление мороженого с фруктами, — добавил Лео без паузы.

— Воздушные шары, фокусники, выпечка кексов по рецепту ребенка, автоматы с жевательной резинкой, — уныло продолжила Келли.

— Парень в костюме монстра Шрека.

— Гримеры для раскрашивания лиц в зеленый цвет.

— Родители терпеть не могут, когда детям раскрашивают лица. Мало другого, что ли? Как насчет мини-батутов?

— Шутишь, что ли? Под чью ответственность? С тем же успехом можно выложить лампочками фразу «Засуди меня». Кстати, а что, если крупно выложить слово «Шрек» из зеленых лампочек?

Все закивали. Одна я ничего не предложила. Но мне не приходилось бывать на кинопремьерах. Все, что я о них знала, — это что звездам полагается идти по красной ковровой дорожке.

— А что, если вместо красной дорожки постелить зеленую? — выпалила я, не успев подумать, как глупо это прозвучит. Приготовилась к насмешкам, но собравшиеся пришли в восторг.

— Великолепно, Бетт! Постелем зеленый ковер и длинную зеленую дорожку, где все смогут фотографироваться. Зеленый ковер положительно обеспечит больше снимков. Так, с этим все. Переходим к более важным вопросам: что у нас с вечеринкой для «Плейбоя»?

Краска вернулась на лицо Элайзы, она вновь обрела хладнокровие. У меня мелькнула мысль, уж не завидует ли она шквалу похвал, который Келли обрушила на меня из-за заметки о нас с Филипом, но решила, что Элайза физически не может завидовать кому-то вроде меня. Живописно изогнувшись в платье свободного покроя от Дайаны фон Фюрстенберг, щеткой для волос от «Мейсон Пирсон» Элайза указала на висящую на стене доску-бюллетень:

— Как могут видеть все собравшиеся, у нас осталось ровно сто двадцать дней. После долгих поисков и дебатов местом проведения мероприятия выбрано «Святилище». Лео, что у нас со спонсорами?

Лео посмотрел на Элайзу, словно спрашивая: «С каких пор я перед тобой отчитываюсь?» — однако откашлялся и сообщил, что провел переговоры с компаниями-производителями, которые предоставят все — от мебели до освещения, и что окончательный список кандидатов в спонсоры будет готов к концу недели.

— Полагаю, нашим спонсором, как всегда, станет «Бюро Батэк», — добавил он.

Собрание продолжалось еще полтора часа, прежде чем нас отпустили на ленч с напутствием «сходить куда-нибудь, где можно других посмотреть и себя показать». Отпросившись с совместной вылазки в «Пастис»[101], я побрела на запад и через несколько кварталов зашла в грязноватую пиццерию, не боясь наткнуться на кого-то из сотрудников. Усевшись за крошечный столик рядом с туалетом, я позвонила Уиллу на работу и, к немалому удивлению, застала дядю за рабочим столом.

— Почему ты там? — спросила я. — Дедлайн еще не скоро.

Уилл приходил в свой офис не чаще двух раз в неделю, и то если этого никак нельзя было избежать.

— Здравствуй, дорогая. Сражаюсь с новой колонкой. — Помолчав секунду, дядя добавил: — Мне начинает казаться, что в последнее время я сражаюсь с каждой колонкой.

В голосе дяди слышались покорность и подавленность — эмоции, которые в характере Уилла отсутствовали начисто.

— Уилл, ты в порядке? Что происходит? — Я забыла на минуту о собственных проблемах.

Дядя тяжело вздохнул:

— Вот уж точно ничего интересного, дорогая. Читательская аудитория «Воли народа» в этом году уменьшилась — несколько изданий отказались печатать мою колонку. Мой новый тридцатишестилетний редактор, страдающий отсутствием чувства юмора, твердит, что сегодняшний читатель стал «социально чувствительнее» и что мне нужно последить за «по-литкорректностью». Конечно, я послал его подальше, но он надолго не уймется. К чему вообще моя колонка, если люди могут почитать о хорошеньких юных организаторшах светских мероприятий, флиртующих с богатыми и сказочно красивыми молодыми людьми?

— Значит, ты уже видел.

— Естественно. Следует ли мне считать, что в этой безвкусной маленькой писульке есть унция правды?

— Конечно, нет! — Мой вопль заставил обернуться кассиршу. — Я встретила Филипа в «Святилище», зайдя туда по работе. Домой мы поехали в одном такси, потому что так было проще. Вторая девушка — его соседка, родители дружат семьями. Несовершеннолетняя соседка. Все вовсе не настолько скандально, как описано.

— Что ж, похоже, эта Аманда Росс хорошо знает свое дело. Остается утешиться, что они не назвали твоего имени, дорогая. Но не обольщайся, это ненадолго.

— А кто она такая, Уилл? Ты наверняка встречал ее в газетных кулуарах?

В трубке послышался дядин хохот. Я приготовилась к худшему.

— Встречал ее? Скорее всего, да, дорогая, но у меня нет способа выяснить это наверняка. Аманда Росс — псевдоним, в принципе колонку может писать кто угодно.

Хм, к такому повороту я не была готова. Мне казалось, что уж кто-кто, а Уилл должен владеть информацией.

— И у тебя даже нет догадок, кто это?

— Нет, дорогая. На ум приходит несколько имен, но нет доказательств. Все, что мне известно, — это может быть бывшая редакторша «Харперс базар», забыл имя. Теперь она кропает дрянные книжные обзоры, потому что ее никуда не берут на работу…

Кейт Беттс! Я вполне могу заподозрить ее в авторстве подобной макулатуры.

— Ужас какой-то. Мечтаю, чтобы автор, кем бы он ни был, переключился на личность поинтереснее, живущую скандально и бурно. Я решительно не подхожу под это определение. — Набив рот пиццей, я подумала, что это самое вкусное блюдо на свете.