У каждого своя цена - Лорен Вайсбергер

У меня не было времени раздумывать над этим, и я решила, что Филип завел сверхсекретную подружку (или пять), принадлежащую к сливкам общества, вынужден скрывать связь и поэтому рад считаться моим любовником в глазах общественности.

Не успела я оставить сообщение в офисе Эми Сакко с вопросом, можно ли зарезервировать «Бунгало» для мероприятия «Блэкберри», как по другой линии позвонила Пенелопа.

— Привет, что случилось? Чем вызван звонок посреди рабочего дня? Как поживает Аарон? Ты давно его видела?

— Знаешь, после твоего увольнения жить стало намного легче, — сообщила Пенелопа. — Не обижайся, но оно почти того стоило: с тех пор как тебя нет в офисе, я не слышу фразочки «военный совет». Как поживает бог любви?

— Имеешь в виду моего бойфренда? Он просто мечта, — ответила я.

— Расскажи. — Пенелопа постаралась вложить в интонацию побольше энтузиазма.

Я знала, что она Филипа на дух не выносит, но слишком добра, чтобы сказать об этом прямо.

— Дай подумать. Ситуация довольно забавная. Мы встречаемся на увлекательных светских мероприятиях, где он, поболтав со мной несколько минут, заводит оживленный флирт с каждой юбкой в зале, дозволив мне принести ему любимый коктейль — кстати, это водка с содовой. Я позволяю целовать себя перед фотографами, затем мы разбегаемся каждый по своим делам. Секса нет и в помине. Мы не провели вместе ни одной ночи, в первый раз я была в полной отключке. — Прочие неприглядные подробности я не могла заставить себя открыть Пенелопе.

— Может, секс с моделями, актрисами и светскими львицами Лондона, Лос-Анджелеса и Нью-Йорка подорвал его физические силы? Этого нельзя исключать.

— Я когда-нибудь говорила тебе, что ты отличная подруга, Пен? Кроме шуток, ты всегда говоришь именно то, что нужно.

Она засмеялась:

— О да. Слушай, о тебе мы поговорили достаточно, давай теперь обо мне. Я должна сказать тебе кое-что.

— Ты беременна и не хочешь делать аборт, потому что обручена и уже достаточно взрослая, чтобы отвечать за свои поступки? — с готовностью спросила я, наклонившись поближе к телефону, словно Пенелопа могла меня видеть.

Пенелопа вздохнула и, не сомневаюсь, округлила глаза.

— Ты беременна, но не от Эвери?

Когда и это не вызвало никакой реакции, кроме нового разочарованного вздоха, я попробовала снова:

— Ты беременна и…

— Бетт… — Голос Пенелопы стал тверже. Я поняла, что ее не насмешили мои шутки.

— Извини. Что случилось?

— Я ухожу.

— Ты — что?!

— Ухожу. Решено. Окончательно.

— Боже мой, нет!

Я буквально ощутила, что Пен кивнула.

— Твердо решила?

Снова утвердительный кивок.

— Неужели ты серьезно? Вот прямо так? Все кончено? Как ты это перенесла?

Я изо всех сил старалась скрыть радость при мысли, что свадьба Пенелопы отменилась, но мне было нелегко. Наверное, подруга застала Эвери с какой-нибудь девицей — только в этом случае она могла прозреть.

— Если честно, сама не ожидала. Но очень довольна. Я уже давно хотела это сделать, и теперь мне очень интересно, что будет дальше.

Я отхлебнула кофе, осмысливая информацию.

— Ты бы радовалась меньше, если бы не встретила кого-то другого. Кто он?.. Я и не знала, что у вас с Эвери не все гладко. Как ты могла не сказать мне? А кольцо? По этикету, если ты разрываешь помолвку, нужно вернуть кольцо. Господи, неужели Эвери тебя обманывал? — Я притворилась, что меня ужаснула подобная мысль, словно это было невозможно даже представить. — Неужели этот ублюдок…

— Бетт, прекрати! Я ухожу не от Эвери, а с моей жалкой работы! — прошипела Пенелопа в трубку, стараясь, чтобы не услышали коллеги в соседних клетушках, отделенных тонкими перегородками.

Один — восемь: серьезная ситуация на поле…

— Увольняешься из «Ю-Би-Эс»? Поздравляю! А что случилось?

— Ну, у меня, в общем, нет выбора. Эвери поступил в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, на юридический, так что мы переезжаем в Калифорнию. Занятия начнутся в январе, но мы решили переехать сейчас, чтобы устроиться, прижиться на новом месте…

— В Калифорнийский университет?

— Угу.

— Значит, ты не Эвери бросаешь, а меня?

— Я тебя не бросаю, — вздохнула Пенелопа. — Я бросаю работу и Нью-Йорк и уезжаю в Калифорнию, всего на три года. Конечно, мы будем навещать друг друга. Тебе особенно понравится на калифорнийском пляже, когда в Нью-Йорке в феврале можно двенадцать дней просидеть дома, потому что температура не выше плюс десяти.

— Разве на Восточном побережье нет юридических институтов? Эвери — законченный эгоист, если тащит тебя через всю страну в этот… этот… короче, туда, чтобы изучать юриспруденцию!

— О, Бетт, заткнись и порадуйся за меня. Калифорнийский университет славится качеством образования, к тому же мне не повредят перемены. Я прожила в Нью-Йорке пять лет после университета и восемнадцать лет до этого. Я вернусь, как только смогу, но сейчас мне очень хочется заняться чем-то другим.

Мне пришло в голову, что как от подруги от меня ждут поддержки, какой бы эфемерной она ни показалась.

— Пен, дорогая, извини, просто все так неожиданно… Ты ни словом не обмолвилась, что Эвери подал заявление о приеме в университет… Если тебя все устраивает, я очень рада. Обещаю очень-очень постараться не думать о том, как твой отъезд отразится на мне.

— Эвери подал заявление в Калифорнийский университет буквально в последнюю минуту. Я и не думала, что он хочет туда поступать. Кроме того, честно говоря, за тебя я мало волнуюсь. Вокруг целая команда коллег, и думаю, ты прекрасно без меня обойдешься…

— Что ж, «Келли и компания» организует стильную вечеринку по случаю вашего отъезда, — произнесла я с натужным весельем, не догадавшись возразить на последнее замечание.

— Наши матери уже занимаются. Мы с Эвери уедем в ближайшие дни, поэтому ужин во «Временах года» планируют на субботу, в Хэллоуин. Придешь? Естественно, будет ужасно, но тебе по должности положено посещать светские вечеринки. — Пенелопа откашлялась. — Филип тоже будет желанным гостем.

— Пен! Конечно, я приду. И отдам тебе Филипа в полное распоряжение. В конце концов, это твой праздник, слушай на здоровье истории о нитяной основе простыней и учись, как надо хвастаться связями.

В этот момент запищал телефон — кто-то звонил по второй линии. На дисплее снова высветился номер 917. Я решила ответить — вдруг это связано с мероприятием «Блэкберри».

— Извини, Пен, мне придется ответить. Можно, я тебе попозже перезвоню?