Голубь и мальчик - Меир Шалев

1

В шесть утра меня разбудил громкий лязг. Позади дома тарахтел старый трактор с прицепленной сзади газонокосилкой. Он вздымал ее, опускал, поворачивал на месте и с большой важностью ходил по двору, очищая его от травы и колючек. Я вышел. Тракторист заглушил мотор и снял наушники.

— Ты хозяин дома? — спросил он.

— Еще нет. А ты кто?

— Я? Меня пригласили почистить тут во дворе.

— Кто пригласил?

— Твой подрядчик, — сказал тракторист и ухмыльнулся. — Твой подрядчик — женщина, ты знал об этом?

Я сказал, что мне это известно. Он вернулся к своей работе, а я пошел за ним, как аист за пахарем, опустив голову к влажной земле и глядя на ящериц, насекомых, сороконожек, в спешке покидавших свои разрушенные жилища. Из травы вдруг выскочила большая медянка, за ней появились две тонкие испуганные змейки и пара скорпионов с угрожающе поднятыми от страха клешнями. Были здесь и маленькие археологические находки, подтверждения и свидетельства прежней жизни: сломанный кухонный нож, игрушечная кукла с оторванной ногой, пара истоптанных туфель — левая коричневая рабочая, правая белая детская.

Тракторист кончил свою работу, закурил и остался стоять во дворе.

— Чего ты ждешь? — спросил я.

— Своих денег. Она сказала, что сейчас приедет.

Так, устами незнакомого тракториста, я был извещен, что сейчас мне предстоит снова увидеть любовь моей юности. Я ринулся было к «Бегемоту», достать мыло и принадлежности для бритья, но не успел. Белый пикап с зеленой надписью наискосок: «Мешулам Фрид и дочь с ограниченной ответственностью» — уже приближался к моему дому. Низкое утреннее солнце высветило два силуэта в кабине. Сам Мешулам Фрид спустился с водительского места, его дочь с ограниченной ответственностью — с другой стороны. Он остановился, чтобы пропустить ее вперед. Тирца невысокого роста, совсем как я, но у нее длинные ноги и прямое тело. Ее отец, как и я, да и она сама, сознавал обаяние ее походки.

Я смотрел на нее, прикрыв глаза ладонью. Тень, вырезанная черным против низкого солнца. Ну, и что мне делать, когда я увижу ее лицо? Как мне ее называть? Тиреле? Тирца? И какими словами встретить? «Привет, как дела?»

А она, Тиреле, Тирца — моя любимая в далеком прошлом и моя юбимая в недалеком будущем, — сделала несколько шагов ко мне и остановилась. Я знал, что в то время, как солнце затемняет и скрывает ее лицо, я для нее освещен и открыт.

— Доброе утро, — сказала она.

— Доброе утро, — ухватился я за подсказку. Почему мне не пришло в голову такое простое начало?

— Вот мы и снова, Иреле, я знала, что в конце концов мы встретимся.

Я поднялся ей навстречу, отступил вбок, и ее лицо сразу вышло из тени. Да, это она. Только губы стали чуть тоньше, и немного белизны уже разбросано в волосах. Глаза такие же, как были, желто-зеленые, но в углах собрались несколько тонких морщинок. Какую из вас нарисовало время? Какую вырезал смех?

Мешулам отошел, осматривая очищенную территорию. Тирца протянула мне обе руки, и я схватил обе. Мы сблизили лица, чтобы дважды приложить щеку к щеке, но по праву бывших влюбленных не почмокали губами в воздухе, а позволили себе коснуться друг друга возле уголков рта.

— Рад тебя видеть, — сказал я.

— Я тоже, — улыбнулась она. — Поздравляю тебя с покупкой, а еще больше — с решением. Покажи мне свой дом и скажи, что ты хочешь с ним сделать.

— Мне очень жаль, — сказал я смущенно.

— Чего? Тут красивое место.

— Не дома. Нас. Всего того времени, что прошло.

— Нечего жалеть. Видно, так было суждено, — и повернулась к отцу: — Мешулам, перестань морочить человеку голову и отдай ему его деньги.

Мешулам уплатил трактористу, но тот остался во дворе, наблюдая за происходящим. Мы с Тирцей вошли в дом.

— Ну, покажи мне его, — сказала она. — Объясни, что в нем хорошего.

— Я, — сказал я внезапно, сам удивившись готовому ответу. — Что хорошо в этом доме, так это я.

Тирца громко рассмеялась. Застывшее в моей памяти эхо ее давнего смеха вдруг пробудилось, потянулось, оживая, и радостно откликнулось ей. Воздух наполнился волнением и надеждой. Она глянула в каждое окно по очереди, сказала: «С видом тебе повезло», снова повернулась ко мне и спросила:

— Так что ты хочешь здесь сделать? Отремонтировать или построить заново?

— Отремонтировать.

— Прекрасно.

— Но твой отец уже успел меня напугать. Он сказал, что этот дом свалится мне на голову. Что надо снести его бульдозером и построить новый.

Она засмеялась:

— Только сказал или продемонстрировал тебе всю свою программу? Выдирал краны? Стучал по стенам и переводил, что они говорят?

— Вот-вот! — обрадованно подтвердил я. — Он всё это проделал, всё представление. Выдирал, и стучал, и прислушивался к стенам.

— Мешулам любит производить впечатление, а кроме того, он любит, чтобы всё было совершенно новым, начиная с самого фундамента. Кому принадлежит этот дом?

— Мошаву.

— Тогда прежде всего купи его. Это хорошее место.

— Твой отец сказал то же самое.

Она повернулась ко мне и подошла ближе.