На бензоколонке только девушки - Фэнни Флэгг

Пойнт-Клиэр, Алабама

Обсудив с Эрлом и все равно ужасаясь, Сьюки решила, что детям сказать все-таки придется. Они имеют право знать о своих генах. Как и планировалось, начала с Ди Ди, и ничто не предвещало легкого разговора. Ди Ди была предана бабушке и своей клановой принадлежностью кичилась вовсю. Сьюки боялась, что, узнав такую новость, Ди Ди закатит бешеную истерику. А потому решила, что «Розовая чайная мисс Басби» в центре Мобила, рядом с конторой Ди Ди, подойдет лучше всего. Никто и никогда не повышал там голоса. Только на это Сьюки и надеялась.

Собравшись с духом, Сьюки позвонила Ди Ди на работу. Через два дня они устроились в уютной розовой кабинке в углу. Подали чай, и Сьюки сказала:

– Долго я тут не была. Забыла уже, какое это приятное место.

– Да, бабушка его любит.

– И понятно за что. Такие милые маленькие сэндвичи с салатом. Надо нам почаще с тобой встречаться вот так. Мне кажется, это важно, чтобы матери с дочерями были близки, верно? И кстати, я тут почитывала кое-что. Ты знаешь, что поляки, как правило, добродушны, трудолюбивы и преданны?

– Да? – отозвалась Ди Ди без всякого очевидного интереса.

– Да. Я подумала, это занятно. А ты знаешь, что Шопен и Либерачи – польского происхождения?

– Знаю.

– И вот еще какая интересная штука. Поляки не только пианисты отличные, но и аккордеонисты.

– Да, и кому до этого дело, мама?

Сьюки примолкла, а потом ответила:

– Ну… тебе, например.

Ди Ди уставилась на нее:

– Мама, к чему ты все это рассказываешь? Что-то мне беспокойно за тебя. У тебя все хорошо? Какая-то ты сегодня сама не своя.

– Забавно, что ты это сказала, Ди Ди… потому что именно об этом я с тобой хотела потолковать. Дело в том, милая, что я действительно сама не своя, – или, по крайней мере, не та своя, какой себя видела, – но хуже то, что, к сожалению, ты тоже.

– Что?

– Ох, Ди Ди, мне ужас как трудно. Поверь, я сама пережила потрясение и раздумывала, говорить ли тебе… но ты должна знать, особенно если у тебя будут дети.

– Мама, о чем ты?

– Ну… несколько месяцев назад Ленор получила письмо, и я его, естественно, прочла, думая, что это какой-нибудь счет или что-то вроде.

– И?

– Оно было из Техасского отдела здравоохранения, и я выяснила, что твоя бабушка… обещай мне, что не расстроишься.

– Хорошо, ты выяснила – что?..

– Что моя мать – твоя бабушка – не настоящая моя мать, и под «настоящей» я имею в виду, что она мне не кровная родственница, то есть я… удочеренная.

Ди Ди улыбнулась:

– Ты меня разыгрываешь. Это шутка, правда?

– Нет. У меня с собой письмо и свидетельство о рождении. Могу дать тебе прочесть, если хочешь, но только если пообещаешь, что не будешь кричать и устраивать сцен. Даешь слово?

– Хорошо, даю. Покажи.

Ди Ди приняла бумаги, прочитала, и челюсть у нее отвисла.

– О боже мой! О боже мой!

– Милая, не так громко.

– Мама, ты понимаешь, что это значит?

– Да, среди много прочего это означает, что мы не кровные родственники дяде Бейби и тете Лили. Хоть какое-то утешение.

– Нет, мама! Это означает, что если ты не Симмонз, то и я не Симмонз!

– Верно, однако если принять во внимание фактор наследования…

– Но это неправда – я всегда была Симмонз!

– Я знаю… это очень шокирует, и мне самой до сих пор с трудом верится. Но, очевидно, это правда.

– Ты сказала папе?

– Конечно.

– И что папа? Расстроился?

– Ну, удивился… но не расстроился.

Ди Ди вдруг посерела.

– Но как же я не Симмонз? Я себя чувствую Симмонз. Я всегда себя чувствовала Симмонз.

– Да, милая, я понимаю, а также знаю, как это было тебе важно, потому так не хотела тебе этого сообщать.

Ди Ди таращилась на свидетельство о рождении.

– Твое настоящее имя Джинджер Юрдабралински? Как у нашей собаки Джинджер?

– Да.

Ди Ди смотрела на Сьюки с ужасом, а голос у нее становился все громче с каждым новым откровением.