Мастер иллюзий - Наталия Экономцева

Козаков занимался исключительно подготовкой съемок в компании «кажется Киры», а его ясноглазая возлюбленная исчезла, как будто ее и не существовало вовсе. И откровенно говоря, мне совсем не хотелось думать о том, что с ней случилось.

Пресс-конференция по случаю начала съемок состоялась за несколько дней до нового года.

На улице трещали морозы, и окна покрылись сеткой замысловатых зимних узоров. Небольшой зал кинокомпании был забит до отказа, но все-таки в нем было холодно.

Впрочем, знаменитому мистику это – как с гуся вода. Не обращая внимания на температуру за окном и на чистоту пола в здании, Козаков босиком прошел через весь зал и как ни в чем не бывало уселся на один из двух стульев, приготовленных на сцене. Руки он положил перед собой на стол – ладонями вверх. Рядом с ним, на втором стуле сидела «кажется Кира», но он даже не взглянул в ее сторону.

Ее платье стоило дороже, чем одежда всех журналистов, которые собрались в зале, можете мне поверить. Ее белокурые волосы сбегали по спине пенной волной. В этом ярко-красном платье, рядом с мистиком она была сказочно хороша.

Она взяла в руки микрофон, чтоб поприветствовать публику, но Козаков положил ей руку на плечо и что-то тихо сказал. Она опустила микрофон, а мистик заговорил сам.

– Я рад, что вы захотели провести этот час со мной, – не здороваясь, сказал он.

Зал для пресс-конференций был оборудован так же безупречно, как и все остальное в офисе кинокомпании. Качественная техника не искажала звуков, а потому голос Козакова был глубоким и бархатным, он вил коконы, он хранил от непогоды и каждому из пришедших обещал именно то, чего ему больше всего хотелось.

В сущности, журналисты мало чем отличались от последователей кармических теорий: когда мистик заговорил, в зале сделалось так тихо, как будто присутствующие перестали дышать.

– Это не совсем обычная пресс-конференция, и я не буду отвечать на ваши вопросы о «Докторе странствий», – продолжил Козаков. «Кажется Кира» недоуменно повернулась к нему, но мистик не удостоил ее даже взглядом.

– Все, что я хотел сказать о «Докторе странствий», уже написано в трех частях книги, и повторять это было бы глупо. Вместо этих глупостей я предлагаю вам совершенно новый кармический опыт. Давайте помедитируем вместе. Пожалуйста, разуйтесь. Практиковать имеет смысл только босиком.

«Кажется Кира» пыталась что-то шептать ему на ухо, но автор бестселлеров только отмахнулся. Он встал из-за стола и уселся на полу, скрестив ноги по-турецки.

Откровенно говоря, мне не приходилось слышать о том, чтобы вместо фуршета с алкогольными напитками журналистам предлагали медитацию. А потому идея мистика показалась достаточно странной даже мне, и я прекрасно понимала «кажется Киру», которая и вовсе не находила себе места. Она чувствовала, что ситуация стремительно выходит из-под контроля, она знала, что так не делается… Но все же она слишком мало знала мистика.

– Пожалуйста, присоединяйтесь, – просто сказал Козаков, – а если вам это не по душе, вы можете на выходе взять пресс-релиз у Анжелики.

Он не слишком вежливо ткнул пальцем в мою сторону, и несколько голов обернулись ко мне.

Между тем сам Козаков улыбнулся и внимательно обвел глазами зал. Он сидел именно так, как и положено сидеть автору теории о создании этого мира: его спина была очень ровной, а руки лежали на коленях ладонями вверх. Казалось, его мало интересует, останется ли кто-нибудь в зале, или каждый из пришедших предпочтет ясный текст на листе бумаги туманным перспективам медитации. Мистик закрыл глаза и больше не произнес ни слова.

Я готова поспорить, что именно его спокойствие легло на чашу весов, на которой было написано: «А давайте-ка попробуем, если не понравится, всегда можно уйти». Чаша медленно поползла вниз, а зал постепенно пришел в движение. Люди снимали обувь и усаживались на полу. «Кажется Кира» смотрела на них во все глаза: вряд ли в этом прекрасно оборудованном помещении когда-либо происходило нечто подобное.

Я стояла в дверях с толстой пачкой распечатанных листов, но они никому не понадобились. «Кажется Кира» была единственной, кто покинул зал в самом начале медитации.

Ровно через час Козаков поднялся. Не прощаясь и не глядя под ноги, он босиком прошел к выходу. Его лицо было влажным от пота, а глаза покраснели.

– Анжелика, у вас есть платок?

Я протянула ему бумажную салфетку, и он промакнул ею лоб, отчего его волосы стали трогательно взлохмаченными. Мы прошли в гримерную, где автор бестселлеров обулся и надел пальто. Такси ждало нас у входа, а рядом с машиной стояла невысокая хрупкая девушка. Лия.

Увидев ее, Козаков обернулся ко мне, как будто ища поддержки, но в этот раз я была бессильна ему помочь. И с потерянным лицом он пошел к ней навстречу. Лия стояла на тротуаре, загораживая двери такси, а потому проигнорировать ее было просто невозможно.

Знаменитый мистик молча остановился перед ней, но бульканье супа в кастрюле стало оглушительно громким.

Ее голова была побрита наголо, а глаза казались такими бездонными, что смотреть в них было просто невыносимо.

– Ты хочешь мне что-то сказать? – тихо спросил он.

– Да, хочу.

– Так скажи, душа моя.

Лия взглянула ему в лицо и четко произнесла:

– Дурак ты, Козаков.

Затем она повернулась и ушла прочь. На меня она даже не взглянула.

На месте знаменитого мистика я не стала бы рассчитывать на то, что Лия замолвит за него слово на суде, когда придет время. Хотя с женщинами, рожденными привлекать, ничего нельзя сказать наверняка.

Лия скрылась за углом, а автор бестселлеров открыл дверь такси и уселся на заднее сиденье.

Некоторое время мы ехали в полном молчании.

– Как вы думаете, все прошло удачно? – наконец спросил Козаков, и его голос был таким хриплым, как будто мистик очень долго и громко говорил.

– Вы имеете в виду Лию или медитацию?

– Разумеется, медитацию! Не будьте дурой, Анжелика, с Лией я как-нибудь разберусь сам.

Откровенно говоря, я сильно сомневалась, что с Лией теперь можно «как-нибудь разобраться», но эту мысль я оставила при себе.

– Пожалуй, медитация прошла хорошо, но я понятия не имею, какие будут отзывы.

– Разве это важно, Анжелика? Важно то, что происходило с ними несколько минут назад, а если кто-то из них захочет сказать, что этого не было… Что ж, значит, этого и не было, правда?

– Скажите об этом Карине Александровне.

– Я так и сделаю, – холодно ответил он. – А теперь извините меня. Мне нужно отдохнуть.

Он закрыл глаза и положил руки на колени – разумеется, ладонями вверх. Мы ехали по заснеженным улицам, а круглая луна, как будто украденная из фильма ужасов, неподвижно висела прямо перед нами.