Картер побеждает дьявола - Глен Дэвид Голд

В уборной Картер представил Гудини родителям, Джеймсу и Тому. Гудини был особенно внимателен к миссис Картер и несколько раз поздравил ее с таким замечательным сыном. Мистер Картер спросил – только один раз, – что будет в следующем сезоне. Картер хотел ответить, что время покажет, но Гудини сказал: «Я сделаю Чарльза Картера главным исполнителем – пусть только меня слушается!», повернулся и вышел из уборной, дав Картеру знак следовать за собой. Тот оглянулся. Его семья ликовала. Том и Джеймс обменивались репликами типа: «Каково, а?!», родители держались за руки. Зрелище внушало гордость и вместе с тем странную грусть, как будто таило в себе семя какой-то грядущей утраты – Картер сам не понимал почему.

– Папа, – сказал он.

– Знаю. – Отец кивнул. – Иди за ним.

Картеру много что хотелось сказать, хотелось объяснить, сколько он трудился, чтобы вырваться из пут обыденной жизни. Однако Гудини вернулся и бросил сердито:

– Где вы, Картер? У нас деловая встреча.

Они вышли вместе. Картер кивал, слушая, как Гудини намечает стратегию предстоящего разговора, однако про себя думал, не означает ли долгожданный успех в какой-то мере отход от родителей, в первую очередь от отца.

За обедом во французском ресторане, где подают такую утку с апельсинами, что тоскующие по родине парижане, случалось, плакали, занеся в рот первую вилку, Картер отклонил предложение продлить старый контракт еще на три недели. Он сказал, что подумывает о переходе в настоящий театр, где можно будет поставить полномасштабное – на весь вечер – зрелище. В конце концов, сыну богатого человека нетрудно отыскать начальные средства, добавил он, но в подробности вдаваться не стал. Гудини спросил, нельзя ли найти компромиссное решение: Картер мог бы до конца сезона выступать вместо Мистериозо, а заодно опробовать несколько новых иллюзий, прежде чем переходить в обычный театр. Картер выразил сомнение: как-никак, его сегодня уволили. Олби отмахнулся и сказал, что решение принимал Мердок. Он, Олби, ничего об этом не знает. Да и вообще, он сейчас и сам думает о зрелищах нового типа: сборы в варьете падают, часть зрителей переманивает к себе синематограф.

Заговорили о преимуществах синематографа и сошлись на том, что даже если это мимолетное увлечение, разумному человеку стоит задуматься о покупке театра-двух, а может быть, даже самому снимать для них картины. Через секунду Гудини и Олби заключили устное соглашение: Олби профинансирует пяток коротких лент про Гудини в обмен на долю в прибыли.

Картер почувствовал, что разговор уходит в другую сторону, и объявил, что, так или иначе, найти человека на место Мистериозо будет несложно. Гудини признался, что не знает ни одного свободного фокусника такого уровня, и добавил, что все они ушли в настоящие театры: если Олби не удержит Картера, варьете утратит последний шанс на полноценное магическое шоу.

– Вы считаете, он настолько хорош? – спросил Олби.

Гудини устремил на собеседника орлиный взгляд.

– Олби, я с ходу отличу хорошего фокусника от плохого или посредственного. Наш мистер Картер… – его глаза сверкнули, – да, Картер – велик.

К концу обеда Гудини договорился, что получит права на «Шантаж», а Олби вытянул из Картера неохотное обещание весь следующий год выступать с главным номером программы за тысячу долларов в неделю – стандартный гонорар начинающего главного исполнителя. Из этих же денег ему предстояло платить ассистентам.