День курсанта - Вячеслав Миронов

Казалось, что в аудитории послышался шум океана.

— Сейчас бы в каюту капитана с молодой мулаткой!

— Свечи оплывают в серебрянных подсвечниках.

— Легкая музыка.

— Юная полуобнаженная мулатка.

— На мебели из красного дерева стоят бокалы с коктейлями…

— Лучше с пивом.

— С шампанским.

— С водкой!

— Давайте расскажу историю про красное дерево, — взял инициативу в свои руки Правдоха.

— Давай, — Гурыч махнул рукой. — А то они сейчас подерутся, что лучше пить с мулаткой пиво или водку!

— Настоящие моряки пьют только ром! Рыбий глаз! — Лунь уколол себе палец и отсасывал кровь из пальца.

— Так вот, — Правдюков начал повествование. — У меня папа воевал летчиком, они как-то остановились в замке древнем в Германии.

— Захватили, что ли?

— Нет, бля, их в гости немцы пригласили на экскурсию. Заодно пожить, пива попить, хозяйскую дочку за титьки подергать! — съязвил Гурыч.

— Эх, пива бы сейчас!

— Да, заткнитесь вы уже! Дайте человеку рассказать!!! Правдоха, продолжай!

Олег продолжил.

— Ну, да, освобождали, рядом аэродром — немецкий автобан, вот и захватили дорогу. Рядом — замок. Роскошный замок был, как отец рассказывал. Только холодно было. Вот они и нашли в строении рядом большое количество красного дерева на просушке. Очень много. Ну, наши летчики и техники стали топить камины им. Повара стали топить печки этим деревом. Долго стояли советские летчики, почти весь запас дерева перевели.

— И что?

— Дерево сушилось для музыкальных инструментов. Для фаготов. Так вот герр Фагот запретил после войны поставлять фаготы в СССР.

— Во, дела!

— Ну, и гад этот Фагот!

— Обиделся!

— А что ему делать было?

— Ну, привез бы пару телег дров, чтобы военные не мерзли, заодно пару флягу шнапса и мяса, — подал голос Поп.

— Ага, и две телеги шлюх!

— Хочу пива, мяса и две телеги шлюх!

— Сам говорил, что тебя невеста дома ждет!

— Не давите мне на совесть. Ее там нет! Я же только мечтаю, а не изменяю! Хотя… Пиво, мясо и шлюхи… Не устоял бы…Дома устоял бы, а тут — нет! Хочу! Здесь, сейчас и немедленно!

— Наши инженеры потом отомстили Фаготу. Сделали противотанковый ракетный комплекс и назвали его «Фагот».

— И когда будем фигачить немцев и все НАТО из «Фагота», мы им припомним, как он нам не поставлял в Союз музыкальные инструменты!

— Войну закончим, и все музыкальные инструменты они сами нам будут поставлять по контрибуции!

— Видимо, что-то и Гобой нам какую-то гадость сотворил, коль наш военпром сообразил в отместку гранатомет с таким же названием.

— Ну, да у советских инженеров свой особенный юмор!

— Чтобы никто не догадался!

— Как в «Операции «Ы».

Лунь тем временем собрал из лоскутной мозаики подобие переда, а может, и зада тельника. Прихватил крупными стежками. Поднял на свет, рассматривая.

— Зема если еще раз его найдет, то присвоит тебе почетное звание «швея-мотористка 42 роты».

— Лучше бы он не нашел.

— На полигон пойдем — там все вшивники пригодятся. Холодно будет!

— Как бы офицеры не провели шмон на построении и не отобрали. А, то хана будет.

— Это точно.

— А две телеги шлюх — это сколько?

— Поп, ты из деревни, сколько на две телеги баб поместится?

— Ну, это… Телеги бывают разные, бабы тоже. Тощие, толстые, мясистые.

— Поп, ты рассуждаешь, как о свинине. Мясистая порода или жирная.

— Главное, чтобы сиськастые были!

— И жопастые!

— Мне больше стройные нравятся!

— Ну, а также, — продолжал Швейк, — как их укладывать. Если просто рассадить по краям телеги — мало. А если вилами, да, телеги с наращенными бортами для сена или навоза — то много.

— Тьфу, Поп!

— Шлюх в телегу для навоза!

— Две телеги мертвых шлюх!

— Ну, ты и сволочь!

— Так их же потом и разгружать придется! — Женька оскалился на весь свой щербатый рот. — И тоже вилами!

На секунду повисла пауза.

И многие голоса, не сговариваясь, начали материть Попа.

— Это же надо! Такую мечту обосрал!

— Пиво, шнапс! И …две телеги… мертвых шлюх!!!! Тьфу!

— Мерзость!

— Мне шлюх жалко!

— Прикинь, какую надо яму выкопать, что их там закопать!

— Можно и в траншею! — подал снова голос Поп.

— Да, заткнись ты — разрушитель светлой мечты любого советского курсанта!

— Две телеги в траншею!

— А тут уже выбирай. Любо длинную копаешь, узкую, тогда их укладываешь вдоль. Или короткую, но широкую. Тогда придется поперек.

— А можно и среднюю — наискосок!

— Да, умолкните, уроды!

— Начали хорошо — с моря, — не отрываясь от восстановления тельника, подал голос Лунь. — А закончили похоронами двух телег мертвых шлюх! Лучше о море! Баба на корабле — к несчастью.

— Так понятно, что к несчастью! Все мужики передерутся.

— А если договорятся, то задрючат ее до смерти.

— И опять — мертвая шлюха! — подал голос Поп.

— Да, угомонись ты, Швейк! Ты все разговоры к мертвым бабам сведешь!

— Небось, у себя в деревне ходил по ночам на кладбище и выкапывал при луне женские трупы, дрючил до первых петухов, а потом, закапывал.

— А мне живых хватало!

Помолчал немного, затем продолжил:

— Зато в море хорошо — яму копать не надо! Железяку к ногам, в воду, чтобы не всплыла, а потом ходу от того места. Дешевые похороны! И ментов рядом нет! Концы в воду!

— Поп, я сейчас тебе в рыло дам!

— А что сразу в рыло?! — сделал обиженный голос Женька, продолжая улыбаться. — Ладно летом, а попробуй зимой могилу отрой, если мороз под минус тридцать и снега по пояс. На кладбище снег-то не сдувается, как в полях! И земля на метр — как камень. Или выпиливай бензопилой куски, но тогда цепь — в говно, выбрасывать, а то и не одну. Да, и пилу можно загубить. Либо киркой, да ломом махай, аж искры в разные стороны. Или углем и солярой отогревай. И землю далеко не отбрасывай, закапывать гроб чем — то надо, — секундная пауза. — Лучше в море! Оно всегда жидкое!