Когда мы были сиротами - Кадзуо Исигуро

Однако на протяжении последовавших недель мне не раз пришлось пожалеть о своем тогдашнем бездействии, ибо, несмотря на то что я не переставал вглядываться в лица прохожих, как бы ни был занят и где бы ни находился: на улице, в вестибюле отеля, на светском приеме, – я больше ни разу не встретил Акиру. Конечно, можно было бы предпринять активные действия, чтобы разыскать его, но расследование оставалось пока для меня первоочередной задачей. К тому же Шанхай – не такой уж большой город, мы наверняка рано или поздно должны были столкнуться.

Вернусь, однако, к событиям вчерашнего вечера. Следуя указаниям швейцара, я в конце концов добрался до маленькой площади, в которую вливалось несколько улочек. Толпа там была еще гуще, чем в других местах. Кто-то пытался что-то продать, кто-то попрошайничал, многие просто стояли, беседовали друг с другом и глазели по сторонам. Одинокий рикша, рискнувший вклиниться в толпу, застрял посредине и, когда я проходил мимо, яростно скандалил с зеваками. Я заметил «Дом удачи» на противоположном углу площади, и вскоре меня уже вели наверх по алой плисовой дорожке, устилавшей узкую лестницу.

Сначала я оказался в комнате размером не более обычного гостиничного номера, где около дюжины китайцев сгрудились вокруг игорного стола. Когда я поинтересовался, нет ли в доме сэра Сесила, два служащих быстро посовещались, и один из них подал мне знак следовать за ним.

Мы поднялись на еще один лестничный пролет, прошли по тускло освещенному коридору и оказались в прокуренной комнате, где группа французов играла в карты. Я отрицательно покачал головой. Мой сопровождающий пожал плечами и снова повел меня за собой. Вскоре я уже знал, что здание представляет собой весьма внушительных размеров игорный дом, состоящий из множества маленьких комнат, и в каждой играли в разные игры. Мой спутник каждый раз, когда я называл имена сэра Сесила или Сары, понимающе кивал, но вел меня в очередную прокуренную комнату, где нас встречали лишь усталые взгляды незнакомых людей. Я начал раздражаться. Трудно было представить, что сэр Сесил мог привести Сару и подобное заведение, и я уже был готов прекратить поиски, как вдруг, войдя в еще одну дверь, увидел за игорным столом сэра Сесила. Он следил за вращающимся колесом рулетки.

В комнате находилось человек двадцать, преимущественно мужчины. Здесь было не так накурено, как в других помещениях, но гораздо жарче. Сэр Сесил, всецело поглощенный игрой, лишь рассеянно махнул мне и тут же снова уставился на рулетку.

У стен стояло несколько потертых кресел, обитых красноватой тканью. В одном из них самозабвенно храпел старый китаец, одетый в насквозь пропотевший европейский костюм. Все остальные кресла были свободны, за исключением одного, тонувшего в тени дальнего от рулетки угла: в нем, опершись подбородком на запястья сложенных рук и полуприкрыв глаза, сидела Сара.

Когда я подошел и устроился рядом, она вздрогнула.

– О Кристофер! Что вы здесь делаете?

– Просто проходил мимо. Простите. Я не хотел вас напугать.

– Просто проходили мимо? Мимо такого места?! Я вам не верю. Вы искали нас.

Мы говорили полушепотом, чтобы не мешать игрокам. Откуда-то из глубины здания доносились звуки трубы – похоже, кто-то учился играть.

– Ладно, признаюсь: я случайно услышал, что вы пошли сюда, и, проходя мимо…

– О Кристофер, вам было одиноко!

– Едва ли. Просто у меня выдался весьма безрадостный день, захотелось немного развеяться, вот и все. Хотя не скрою, знай я, что вы находитесь в подобном заведении, может, и не пришел бы сюда.

– Не будьте так жестоки. Мы с Сесилом любим спускаться на дно жизни. Это забавно. Иначе трудно понять, что такое Шанхай. Ну ладно, расскажите мне о своем безрадостном дне. Вы выглядите подавленным. Догадываюсь, что прорыва в деле добиться не удалось.

– Прорыва действительно нет, но я отнюдь не подавлен. Картина начинает вырисовываться все четче.

Когда я начал рассказывать Саре, как провел более двух часов, ползая на коленях по гнилой лодке, в которой были найдены три разлагающихся трупа, она скорчила гримасу и прервала меня:

– Какая мерзость! Кто-то рассказывал сегодня в теннисном клубе, что у трупов были отрезаны руки и ноги. Это правда?

– Увы, да.

Она поморщилась.

– Об этом даже противно думать. Эти китайцы ведь были рабочими с фабрики? Но разумеется, такие люди не могут иметь ничего общего с… с вашими родителями.

– Напротив, полагаю, это преступление все-таки имеет отношение к делу моих родителей.

– Вот как? В теннисном клубе говорили, что эти убийства связаны с пресловутой Желтой Крысой. Что убитые – родные и близкие Желтой Крысы.

– Желтого Змея.

– Простите?

– Это коммунист-предатель. Желтый Змей.

– Ах да. Какая разница, все это так мерзко! О чем только думают китайцы, перегрызая друг другу глотки в такой момент? Как вы считаете, красные и правительство могли бы хоть ненадолго сплотиться перед лицом японской угрозы?

– Боюсь, ненависть между коммунистами и националистами зашла слишком далеко.

– Вот и Сесил так же считает. О, вы только посмотрите на него! Ну как он может так играть?

Я проследил за направлением ее взгляда и увидел, что сэр Сесил, сидевший к нам спиной, сполз на бок и почти всей своей тяжестью лежит на столе. Казалось, он вот-вот упадет со стула.

Сара взглянула на меня с явным смущением. Потом встала, подошла к мужу, положила руки ему на плечи и начала что-то тихо говорить ему на ухо. Сэр Сесил очнулся, посмотрел вокруг. Вероятно, в этот момент я на секунду отвлекся, так как не могу сказать точно, что произошло дальше. Когда я снова посмотрел в их сторону, Сара, покачиваясь, словно ее ударили, шла обратно. На какой-то миг мне показалось, что она сейчас потеряет равновесие, однако ей удалось устоять. Я взглянул на спину сэра Сесила, который опять сидел ровно, сосредоточившись на игре; ни за что нельзя было бы сказать, что он – виновник неуверенной походки жены.

Сара увидела, что я смотрю на нее, улыбнулась и, подойдя, села рядом.

– Он устал, – сказала она. – У него еще столько энергии. Но в его возрасте следует больше отдыхать.

– Часто вы бываете в этом заведении?

Она кивнула.

– И еще в нескольких таких же. Сесил не любит шумных и ярко освещенных мест. Он считает, что в подобных клуба» невозможно выиграть.

– Вы всегда сопровождаете его в этих вылазках?

– Должен же кто-то за ним присматривать! Он, знаете ли, немолод. О, для меня это ничуть не обременительно! Мне даже интересно. К тому же здесь перед нами приоткрывается истинное лицо города.

Шумный вздох донесся от игорного стола, и все игроки заговорили одновременно. Я видел, как сэр Сесил попытался встать, и только тут понял, насколько он пьян. Он шмякнулся обратно на стул, но вторая попытка увенчалась успехом, и он, шатаясь, направился к нам. Я поднялся, приготовившись обменяться рукопожатием, однако он положил руку мне на плечо – не в последнюю очередь, чтобы сохранить равновесие, – и воскликнул: